Но дѣваться мнѣ было некуда, и меня назначили завѣдующимъ отдѣломъ военныхъ заготовокъ. Сокращенно онъ назывался «воензагомъ», а для большаго удобства его звали просто зигзагъ.
Назначая меня, бывшій секретарь сказалъ, что собственно, отдѣла еще нѣтъ, и мнѣ предстоитъ вызвать его къ жизни. И тутъ-же вручилъ мнѣ дѣло въ синей обложкѣ, тощее, съ заголовкомъ: Отдѣлъ Воензага при Тауцкомъ уѣздномъ Совнархозѣ. Начато 29 декабря 1918 года.
Внутри была брошюрка. Она сообщала, что красная армія нуждается во всемъ, и каждый уѣздъ обязанъ развить самымъ широкимъ образомъ тотъ родъ промышленности, который ему болѣе всего свойствененъ. Красная Армія пріобрѣтаетъ все — колеса, повозки, обувь, веревки, бѣлье. На производство обѣщали отпустить широкія средства при первомъ же представленіи смѣты.
Такъ, я, совершенно неожиданно, очутился въ роли насадителя промышленности въ Тауцкомъ уѣздѣ. Кромѣ того, мнѣ дали также исходящій и входящій журналъ. Потомъ секретарь отвелъ меня въ большую свѣтлую комнату, гдѣ стоялъ столъ, величиной съ билліардъ. За столомъ сидѣли двѣ дѣвицы малокровнаго вида.
Одна пересматривала кооперативныя книжки, другая заштриховывала чей-то иниціалъ.
— Наши корреспондентки, — представилъ ихъ мнѣ бывшій секретарь.
Мы познакомились. Затѣмъ онъ открылъ одинъ изъ ящиковъ въ столѣ и сказалъ:
— Вотъ тутъ можете хранить ваши бумаги.
Я остался съ малокровными дѣвицами одинъ.
Прошелъ первый день моей новой службы, второй, третій, но я, по прежнему, не зналъ, что-же, собственно, мнѣ дѣлать. Что бы не отстать отъ другихъ, одна изъ дѣвицъ, по моей просьбѣ, написала на четвертушкѣ бумаги славянской вязью:
— Отдѣлъ военныхъ заготовокъ. Входъ постороннимъ запрещается.
Другая гумми-арабикомъ приклеила это объявленіе къ дверямъ.
Это былъ весь результатъ коллективнаго творчества за цѣлую недѣлю.
Приходилъ я въ свой отдѣлъ въ 9 часовъ утра. Работа моя начиналась съ чтенія дѣла въ синей обложкѣ. Читалъ я его до чая безъ сахара, который приносилъ старый сторожъ около полудня. Послѣ чая я развлекалъ себя разсматриваніемъ входящаго и исходящаго журнала отдѣла воензага при Тауцкомъ уѣздномъ Совнархозѣ... За четыре мѣсяца воензагомъ было получено четыре бумажки и отправлено пять.
Иногда, престижа ради, я бралъ бумагу, перо и наморщивъ лобъ, думалъ, кому-бы и что-бы мнѣ написать. И ничего не могъ придумать.
Время шло, а Тауцкая промышленность развертываться не думала. Получились какъ-то двѣ бумажки изъ губерніи; въ одной спрашивали, нѣтъ-ли въ уѣздѣ подошвенной кожи, а во второй рекомендовалось — обслѣдовать и обшарить въ городѣ и окрестностяхъ всѣ склады, на предметъ реквизиціи сукна и полотна.
Но я даже не отвѣтилъ на эти бумажки: во-первыхъ никакой кожи и сукна въ городѣ не было, а во-вторыхъ, я чуялъ, что эта кожа и сукно пошли бы просто въ пользу служащихъ губернскаго воензага. Отъ тоски и скуки я началъ ходить по другимъ отдѣламъ и смотрѣть, что дѣлается тамъ.
Вездѣ было уныніе.
Всѣ влачили жизнь бумажно-чернильную. На бумагѣ строили школы, больницы, мосты, театры, народные дома. Въ дѣйствительности, не было гвоздей и топоровъ. Губернія, на просьбы о средствахъ и строительныхъ матеріалахъ, молчала. А какъ-то пришла бумага: обслѣдовать уѣздъ, нѣтъ-ли въ немъ радіоактивныхъ веществъ, и, если есть, то каковы условія эксплоатаціи.
Однажды я зашелъ въ отдѣлъ къ Андрею. Онъ сидѣлъ и чертилъ фасадъ народнаго дома.
— Нравится?
Я посмотрѣлъ. Чертежъ былъ великолѣпный.
— А когда строить будешь?
— Когда твой воензагъ матеріалы заготовитъ.
Больше всего жизни было въ электро-техническомъ отдѣлѣ.
Завѣдывалъ имъ товарищъ Яковъ Большой.
Въ 1914 году Большой попалъ къ нѣмцамъ въ плѣнъ.
— Культурный народъ нѣмцы, — разсказывалъ Большой, — я имъ только намекнулъ, что интересуюсь техникой, такъ они меня сразу на электрическій заводъ послали. Годъ тамъ работалъ. А потомъ въ Техникумъ поступилъ. Школу кончилъ, денегъ скопилъ и въ Россію раньше отправили...
И теперь Большой задумалъ при помощи стараго локомобиля, реквизированнаго у какого-то помѣщика, и бумажныхъ милліоновъ, отпущенныхъ ему губернскимъ сорнавозомъ, озарить Тауцы электрическимъ свѣтомъ.
Съ этой цѣлью Яковъ Большой часто ѣздилъ въ Москву въ поискахъ матеріаловъ, а его сподручные — Яковы поменьше, бѣгали по городу и спрашивали жителей, кто изъ нихъ желаетъ освѣтиться электричествомъ.