Желающихъ оказалось много. Дѣло дошло до того, что на площади передъ костеломъ появилось семь бревенъ — столбы для воздушной проводки, а у локомобиля, который стоялъ на дворѣ сорнавоза, — семь саженей реквизированныхъ дровъ.
Все шло гладко. Недоставало только динамо, проводовъ, еще сот-ни столбовъ, лампочекъ и рабочихъ. Въ этотъ моментъ, къ несчастью, локомобиль былъ кѣмъ-то, болѣе могущественнымъ, перереквизированъ и увезенъ. Пользуясь этимъ обстоятельствомъ, прежніе владѣльцы реквизировали свои дрова, а столбы по ночамъ пилились гражданами на топливо, и черезъ недѣлю отъ нихъ осталась лишь куча опилокъ. Все это въ цѣломъ называлось:
«Проектъ освѣщенія города по способу инженера Большого».
Глава VII. Казни оптомъ.
Однажды, въ началѣ апрѣля я вышелъ съ урока, подъ вечеръ, со своей ученицей, чтобы пойти въ поле и посмотрѣть, что дѣлаетъ тамъ весна.
Не успѣли мы сдѣлать и половины дороги, какъ навстрѣчу показалась большая, шаркавшая ногами толпа. Впереди шелъ товарищъ Элькинъ. Моментами онъ оборачивался назадъ, грозилъ кому-то пальцемъ и кричалъ:
— Я васъ заставлю говорить...
За Элькинымъ — по шоссе и обочинамъ — шли пѣшіе и конные конвойные, тѣснымъ кольцомъ окружая толпу человѣкъ въ четыреста. Толпа была деревенская: мужики, парни, бабы въ платкахъ, мальчишки, дѣвчонки. Мимо насъ прошла баба съ грязнымъ отъ слезъ лицомъ. За руку она вела совсѣмъ маленькую бѣлоголовую дѣвочку; другой рукой она прижимала къ себѣ грудного, вякавшаго младенца; сзади, уцѣпившись за материнскую юбку, бѣжалъ босоногій мальчуганъ.
Мы переждали толпу, прошли въ поле и на обратномъ пути зашли къ знакомому хуторянину.
— Видѣли арестованныхъ? — спросилъ онъ.
Дѣло оказалось въ слѣдующемъ: въ десяти верстахъ отъ Тауцъ была небольшая деревушка. Недалеко отъ нея — мельница. Двѣ недѣли тому назадъ мельника нашли убитымъ. Власти переполошились. Пошло слѣдствіе. Въ деревню прислали собакъ изъ Москвы, кавалерію изъ Могилева, взводъ особаго назначенія и всю чеку изъ Тауцъ. Обыскали всю деревню. Но виновныхъ не нашли.
— Кто убилъ мельника — Богъ его знаетъ. Можетъ быть и крестьяне, можетъ и нѣтъ. Ростовщикъ онъ былъ. Деньги и рожь давалъ подъ громадные проценты. Вездѣ ходили слухи, что у него много разнаго добра, а народу темнаго теперь много бродитъ.
Могли услышать, что у мельника деньги есть — и убили его.
Только убійцъ сыскать не могутъ. Войска въ деревню на постой поставили, двѣ недѣли населеніе изъ избъ не выпускали, пахать и сѣять запретили; сколько эта орда большевистская коровъ и барановъ на довольствіе перерѣзала... Раззоръ одинъ... Но только виноватыхъ не могли найти. Тогда, значитъ, Элькинъ въ Москву телеграфировалъ; оттуда приказъ — арестовать всю деревню.
Вотъ и арестовали.
Въ городѣ пришлось пройти мимо Тауцкаго арестнаго дома.
Онъ былъ весь окруженъ карауломъ. Во дворѣ стоялъ пулеметъ.
Караульные были изъ мѣстной роты, среди нихъ у меня было много знакомыхъ, и меня безъ труда пропустили посмотрѣть, какъ устроились арестованные. Арестный домъ былъ невеликъ — двѣ камеры побольше и одна поменьше. Всего могло помѣститься человѣкъ 40, отъ силы — 50-60. Теперь же туда загнали 325 человѣкъ. Мужчины, женщины, дѣти — всѣ помѣщались вмѣстѣ.
Тѣснота и духота были невозможныя.
Каждый день на дворѣ появлялись тов. Давидъ, Комлевъ, Элькинъ и пріѣхавшіе изъ Москвы элегантно-одѣтые люди съ безпокойными глазами, золотыми часами и въ пальто англійскаго покроя.
Допрашивали безъ конца. Просидѣли мужики такимъ образомъ 16
дней. Пять человѣкъ умерло отъ тифа, восемь дѣтей отъ дизентеріи;
появился дифтеритъ, скарлатина. Одна баба родила. Докторъ, лечившій арестованныхъ, сбился съ ногъ, заразился и захворалъ самъ дифтеритомъ въ тяжелой формѣ. Чтобы вынудить сознаніе, арестованныхъ не выпускали изъ камеръ; мужчины и женщины на виду у всѣхъ отправляли свои естественныя нужды. Драгоцѣнное время пашни и посѣва проходило. А виновныхъ все не было.
Наконецъ, они нашлись. Какъ и предполагалъ Элькинъ, — ихъ было 5 человѣкъ. Послѣ признанія состоялся судъ — скорый и немилостивый — всѣ были приговорены къ смертной казни.
Мѣстная рота и взводъ особаго назначенія на-отрѣзъ отказались отъ приведенія въ исполненіе смертнаго приговора. Эту обязанность взялъ на себя Элькинъ и недавно появившійся въ городѣ парикмахеръ.