Ее можно на базаръ послать, и, будьте покойны, лишняго не передастъ и не заплатитъ. Въ январѣ мы всѣ захворали — у кого тифъ, у кого испанка, словомъ, всѣ лежатъ. Собрала она въ узелокъ разное тряпье, пошла на толкучку, по хорошей цѣнѣ все продала, купила дровъ, хлѣба, чаю; затопила печку, всѣхъ напоила, даже бѣлье думала выстирать, да силъ не хватило. А тутъ, въ Могилевѣ, какъ наступитъ вечеръ, выходитъ на крылечко; къ ней другія дѣти приходятъ и, какъ взрослые, между собой разговариваютъ. У кого какой садъ, сколько можетъ онъ дать пудовъ яблокъ и сливъ, какъ ихъ въ прокъ заготовить, кто изъ сосѣдей воруетъ...
Самыя житейскія темы... И изъ своего огорода она никому хворостинки не уступитъ...
Накрыли на столъ. За обѣдомъ я разсказалъ о себѣ.
Кость подумалъ и сказалъ:
— Если хотите лечиться, — поѣзжайте, по-моему, лучше въ Кіевъ. На Украинѣ, послѣ нѣмцевъ, кое-что да осталось; большевики тамъ не успѣли всего перепортить и націонализировать. Имъ тамъ оказываютъ большое внутреннее сопротивленіе, и они ведутъ себя на Украинѣ острожнѣе. И край все-таки богаче здѣшняго, югъ, какъ ни какъ.
— Но какъ сдѣлать это?
— А вотъ какъ: одинъ изъ нашихъ служащихъ вернулся на-дняхъ изъ Кіева; у него тамошняя чрезвычайка отобрала пишущую машинку. По правдѣ, она намъ совсѣмъ не нужна, но мы вамъ можемъ дать порученіе отвоевать ее у чрезвычайки, а, заодно, и привезти нѣсколько ящиковъ болтовъ. Для этого вамъ придется поступить къ намъ на службу, ну хотя бы торговымъ агентомъ. Вы получите всѣ необходимыя бумаги и нѣсколько тысячъ на дорогу и закупку матеріаловъ. Согласны?
Все это было очень кстати и, успокоеный, я вернулся въ свою гостиницу.
На другой день я подалъ прошеніе о назначеніи меня торговымъ агентомъ желѣзно-дорожнаго кооператива. Черезъ полъ-часа я уже былъ принятъ. Остальныя формальности — полученіе командировки и денегъ — взяли еще три дня.
Наступилъ вечеръ отъѣзда; я поблагодарилъ инженера, распрощался съ его семьей и отправился на вокзалъ.
Благодаря тому, что я былъ свой, желѣзно-дорожный, мнѣ сравнительно легко удалось втиснуться въ вагонъ подкатившаго со скрипомъ поѣзда. Вагонъ былъ спальный, международнаго общества. Всѣ мѣста были заняты. Я поставилъ чемоданъ у окна и сѣлъ на него. Большинство пассажировъ ѣхало изъ Питера, все это были мѣшечники или совѣтскіе служащіе, ѣхавшіе въ командировки. Какая-то женщина занимала своими узлами всю вагонную площадку. Сидя на туго набитомъ чемоданѣ, перевитомъ ремнями и веревками, она разговаривала съ кондукторомъ. По совѣтской терминологіи это была спекулянтка чистѣйшей воды:
изъ Питера она возила ткани, мѣняла ихъ въ провинціи на провизію и снова ѣхала къ себѣ.
Нашъ поѣздъ шелъ только до Жлобина. Тутъ надо было слѣзть и пересѣсть на поѣздъ, идущій въ Гомель.
Было часа два ночи. Гомельскій поѣздъ былъ весь переполненъ. Если бы не агрономъ, ѣхавшій куда-то закупать лошадей для кавалеріи и имѣвшій особенныя грамоты свыше, я бы остался за бортомъ. Но агрономъ, съ которымъ мы разговорились во время ожиданія поѣзда, имѣлъ доброе сердце. Онъ втиснулъ меня и мои вещи въ вагонъ, предназначенный для самыхъ важныхъ лицъ, и втиснулся самъ. Крѣпко окопавшись на скамейкѣ, мы рѣшительно отказывались покинуть ее, несмотря на всѣ ультиматумы станціонныхъ комиссаровъ; кромѣ того, агрономъ по временамъ самъ переходилъ въ наступленіе, грозилъ пожаловаться въ Москву и показывалъ свое предписаніе. Меня же, повидимому, они принимали за его помощника. Наконецъ, понявъ, что съ нами ничего не подѣлаешь, комиссары оставили насъ въ покоѣ.
Утромъ мы пріѣхали въ Гомель. Здѣсь, въ ожиданіи парохода на Кіевъ пришлось прожить два дня. Вмѣсто гостиницы, мы остановились, по протекціи агронома, въ одномъ изъ совѣтскихъ учрежденій, шефомъ котораго былъ одинъ изъ его знакомыхъ.
Учрежденіе тольхо что начинало формироваться, оно занимало много комнатъ и пустовало. Мы расположились въ одной изъ комнатъ на столахъ. Устроившись, мы вышли напиться чаю. Но это было легче пожелать, чѣмъ исполнить; магазины были закрыты, въ молочныхъ и кондитерскихъ ничего не было. Пришлось пройти снова на вокзалъ.