Духъ жизни, видимо, отлеталъ отъ города. У богатыхъ подъѣздовъ многочисленныхъ банковъ, вмѣсто важныхъ швейцаровъ, стояли сѣрыя фигуры, съ неуклюжими обмотками на ногахъ, и съ тупымъ равнодушіемъ смотрѣли на золоченыя рѣшетки и мраморныя лѣстницы.
Все было въ прошломъ — торговля, богатство, спокойная, размѣренная жизнь. На опустошенныхъ мѣстахъ густо, какъ сорная трава, росли совѣтскія безчисленныя канцеляріи. Агрономъ рѣшилъ ихъ обонти всѣ, справиться, нѣтъ-ли гдѣ лошадей и нельзя ли ихъ купить.
— Дѣло безнадежное, лошадей тутъ нѣтъ, самъ знаю, — сказалъ онъ, — но надо показать видъ, что что-то дѣлается.
Онъ ушелъ. Я остался одинъ и направился въ скверикъ. Тамъ я нашелъ скамейку и усѣлся. Прямо передо мной стоялъ громадный бѣлый домъ, передъ нимъ было натянуто нѣсколько рядовъ проволочнаго загражденія, а подъ самыми окнами ходили желтые, равнодушные китайцы съ винтовками. У большихъ воротъ толпилась уже очередь человѣкъ въ триста.
Я понялъ, что это — гомельская чека. Ко мнѣ на лавочку подсѣлъ мужчина торговаго вида и съ сумочкой черезъ плечо.
Признавъ другъ въ другѣ путешествующихъ, мы разговорились.
— Каждый, кто въ Гомель попалъ и хочетъ дальше ѣхать куда-нибудь, долженъ вотъ черезъ это пройти, — и торговецъ кивнулъ на чеку, — отъ чеки квитанцію получить. Если въ Россію, то розовую, на Украину — зеленую. Безъ этихъ квитанцій ни на пароходъ, ни въ поѣздъ не пустятъ. А ждать долго приходится. Я ужъ четвертый день околачиваюсь тутъ, получить не могу. Подвинусь въ очереди къ самымъ воротамъ, говорятъ занятія кончены, на слѣдующій день явиться. И ходишь.. А своимъ-то чека безъ всякой очереди дѣлаетъ....
Я всталъ и пошелъ посмотрѣть, что дѣлаетъ толпа. За большія желтыя ворота, во дворъ пропускали лишь по два человѣка. За этимъ наблюдали два молодыхъ еврея съ револьверами у пояса. Я остановился. Чекистъ съ бачками, замѣтивъ, что я разглядываю и его, и толпу, и улицу, махнулъ рукой.
— Тутъ нельзя стоять, проходите дальше.
Я пошелъ по базарной площади, пустой и пыльной; дойдя до середины, остановился —гдѣ бы найти немного прохлады. Напротивъ, шла длинная каменная стѣна; сверху надъ ней раскидывалось цѣлое море зелени. Немного подальше виднѣлись раскрытыя ворота. Я направился къ нимъ. Пройдя ворота, я сразу очутился въ густой и пріятной тѣни большихъ деревьевъ. Отъ воротъ шли въ разныя стороны аллеи. Въ глубинѣ виднѣлся бѣлый дворецъ.
Я прошелъ около боковой части громаднаго, роскошнаго зданія.
Стѣны снаружи были украшены барельефами, представлявшими всевозможныя сочетанія изъ античнаго оружія. У южнаго конца зданія возвышался памятникъ Паскевичу Эриванскому. Онъ еще не былъ сброшенъ съ пьедестала. Около него стояла пушка, взятая имъ у турокъ.
Та же аллея привела меня въ садъ по другую сторону дворца.
Все было залито солнцемъ. Широкая терраса шла вдоль всего зданія и красивыми улитками спускалась въ садъ. Садъ переходилъ въ крутой обрывъ, заросшій кустами. Внизу свѣтлѣлъ Сожъ, виднѣлись купальщики. Другой берегъ, ровный и низменный, сливался на горизонтѣ съ сиреневымъ небомъ.
Была тишина и просторъ.
На ступенькахъ террасы сидѣлъ мой агрономъ и глядѣлъ вдаль.
— Не плохо?
— Великолѣпно.
— Хотѣлъ вамъ дворецъ показать, да не пускаютъ. Во-первыхъ, пожаръ былъ; во-вторыхъ, здѣсь же и совдепъ помѣщается, а, на самомъ дѣлѣ, большевикамъ просто совѣстно, они все тутъ загадили. И дворецъ они сами подожгли, чтобы свое свинство скрыть.
До революціи тутъ просто музей былъ. А потомъ — серебро растащили, все разграбили, запакостили, и отъ прежняго великолѣпія и слѣда не осталось.
Я заглянулъ въ громадное окно, выходившее на террасу: внутри виднѣлись голыя стѣны, обвалившіеся потолки; внизу валялся обгорѣлый хламъ и на немъ слой опавшей штукатурки, осколки стекла.
Изъ сада агрономъ повелъ меня въ самый паркъ; по-просту это была отгороженная часть лѣса. Тутъ росли громадныя липы, ели, клены, сосны. Вдоль ручья висѣлъ гибкій тальникъ. Было свѣжо и прохладно. Всѣ статуи, бывшія въ паркѣ, уцѣлѣли. Только на пьедесталѣ, на которомъ было написано «Цицеронъ», ничего не осталось. Зато императоръ Гальба продолжалъ красоваться на прежнемъ мѣстѣ.
Гуляя, я разсказалъ агроному о квитанціяхъ на выѣздъ. Онъ махнулъ рукой.