Мы шли среди глубокой темной воды, заходя иногда въ тѣнь высокаго берега. На правой сторонѣ поднимались крутыя горы, заросшія зелеными кустами. По берегу часто попадались огромныя, желтыя глыбы, сорвавшіяся сверху. Однѣ скатывались прямо въ Днѣпръ, другія задерживались на узкомъ берегу. Нѣкоторыя, разбиваясь о встрѣчные выступы, долетали внизъ въ видѣ переплетеннаго пука корневищъ. Желтая глинистая полоса указывала линію паденія.
Благодаря зигзагамъ рѣки, сильно удлинявшимъ дорогу, мы только на склонѣ дня пріѣхали въ Кіевъ. Остановился пароходъ у пристани недалеко отъ мельницы Бродскаго. Переждавъ сутолоку, мы съ чемоданчиками пошли по сходнямъ къ выходу. У самаго конца намъ загородили дорогу.
— Ваши документы?
Мы показали командировки. Насъ пропустили.
На улицѣ стояло много ломовиковъ и легковыхъ извозчиковъ. Но агрономъ посовѣтовалъ пройти немного вверхъ и тамъ уже нанять.
Тзкъ мы и сдѣлали. Захвативъ наши вещи, мы пошли по улицѣ, поднимавшейся кверху. Навстрѣчу шла толпа болѣе нарядная и болѣе оживленная, чѣмъ въ Могилевѣ. На Владимірской горкѣ стаей сидѣли многочисленные любители природы и смотрѣли на закатъ. Воздухъ былъ ласковый, особенный, южный. На темно-голубомъ небѣ блеснули первыя звѣзды.
Вышли на Крещатикъ. Здѣсь меня поразила масса открытыхъ магазиновъ и полная, казалось бы, свобода торговли. Въ кондитерскихъ былъ шоколадъ, конфеты, печенія; у ювелировъ были выставлены разныя драгоцѣнности, у часовщиковъ — безчисленные часы на всякія цѣны. Рестораны и кухмистерскія понаклеивали на стекла свои прейсъ-куранты. Въ кіоскахъ продавали разныя воды и лимонадъ. Проѣхалъ на быстромъ лихачѣ человѣчекъ съ бритымъ лицомъ, юркими глазками и съ револьверомъ у пояса.
А мимо насъ шла пестрая, оживленная толпа, доносился говоръ съ мягкимъ южнымъ акцентомъ.
Мы наняли извозчика и поѣхали въ Славянскую гостиницу.
Оставивъ вещи въ номерѣ, вышли купить чего-нибудь къ чаю. И сахаръ, и бѣлый хлѣбъ продавались тутъ же, черезъ улочку.
Сколько времени я не видѣлъ ни того, ни другого, а тутъ ихъ можно было покупать цѣлыми пудами. А изъ другой лавочки агрономъ приволокъ цѣлаго жаренаго поросенка.
Мы устроили пиръ во всю.
— Люблю югъ, — говорилъ за чаемъ агрономъ, — онъ живой, обильный, радостный. Даже большевики не успѣли всего слопать, и на нашу долю кое-что остается.
На другой день, утромъ, мы встали, доѣли поросенка, облизали пальчики и пошли посмотрѣть, что дѣлается на базарахъ. На Бессарабкѣ продавался хлѣбъ, сахаръ, сало, колбасы, разныя ягоды.
Я готовъ былъ повѣрить, что революція тутъ проходитъ благополучно.
— Это вамъ кажется потому, что вы въ командировкѣ и имѣете немного денегъ. А подсчитайте — хлѣбъ стоитъ сорокъ рублей фунтъ. Для взрослаго надо въ день фунта полтора. Значитъ — 60 рублей; всего въ мѣсяцъ — 1800 рублей. А среднее совѣтское жалованіе — 1000-1100. А если есть жена, дѣти?... А кто не можетъ служить, да на всѣхъ и мѣстъ не хватило бы.
Какая-то бѣдно одѣтая женщина спорила съ торговкой:
— Да развѣ это возможно. Вчера еще хлѣбъ стоилъ 36 рублей, а сегодня уже 40.
— Другіе то уже по 42 продаютъ, это я вамъ, какъ постоянной покупательницѣ скидку дѣлаю; берите лучше сейчасъ, вечеромъ онъ сорокъ пять будетъ.
Проходя мимо витрины книжнаго магазина, мы на минуту остановились. Владѣлецъ таинственно поманилъ насъ къ себѣ.
Мы вошли, слѣдомъ за нимъ, внутрь магазина.
— Покупайте, господа, книги, пока еще можно. Теперь всѣ магазины на Крещатикѣ описываютъ; когда опишутъ, — тогда вамъ купить, а мнѣ продать нельзя будетъ.
Магазинъ былъ большой, выборъ прекрасный, книги все больше научнаго содержанія.
Агрономъ отложилъ пачку для себя; выбралъ и я нѣсколько штукъ.
— Вы что-то дешево берете, — сказалъ при уплатѣ агрономъ.
Владѣлецъ махнулъ рукой.
— Я на этомъ мѣстѣ 20 лѣтъ торговалъ. Всегда старался серьезному читателю угодить и за дешевымъ барышемъ не гнался. У меня и профессора бывали, любители хорошихъ книгъ часто заходили. Пріятно было. А теперь опишутъ, посадятъ какого-нибудь стрекулиста, какъ къ Оглоблину, загадятъ, все дѣло погубятъ. Потому-то и хочется, чтобы хорошая книга въ хорошія руки попала.