Вскоре повалил густой снег. Казалось, «с высоты кто-то осыпает белые цветы». Они покрыли пышным ковром Братские могилы и посеребрили более 200 венков.
Создание Революционного некрополя у Кремлевской стены вызвало яростную злобу реакции, особенно церковников.
11 ноября — на следующий день после похорон борцов Октября — на заседании Всероссийского церковного собора разгорелись бурные страсти. Граф Олсуфьев — бывший член Государственного Совета — заявил, что гражданские похороны большевиков у стен «русской святыни Кремля» являются кощунством и потребовал выразить «резкое осуждение» их организаторам. На нескольких заседаниях ряд епископов кричали об «оскорблении народного духа и всех святынь». Другой «радетель за народ» — Боголюбов сокрушался, что «под Кремлем стонут души погребенных без отпевания».
В эти дни «Известия Московского Совета рабочих депутатов» дали достойный отпор контрреволюционерам: «И Кремль, и безмятежный сон наших товарищей они готовы использовать в целях возбуждения темных инстинктов и натравливания масс на Советы. Товарищи! На их злобные зовы ответим проявлением глубокой любви к памяти павших героев…»
Продолжая грязную политическую игру, собор постановил: известить Московский военно-революционный комитет о желании церкви совершить «заупокойное моление» над Братскими могилами на Красной площади. 16 ноября президиум Московского Совета рабочих и солдатских депутатов ответил собору, что совершение церковных обрядов — дело совести верующих и что он «не считает возможным… вмешиваться в совершение религиозных обрядов над Братской могилой павших за дело революции, похороненных без церковных обрядов…». Президиум Моссовета, гласило опубликованное в газетах заявление, просит духовенство заранее сообщить «о времени совершения религиозного обряда на Братской могиле».
Такой ответ не устраивал соборных витий и их вдохновителей, надеявшихся, что Моссовет отвергнет их просьбу и они смогут после этого усилить контрреволюционную кампанию, восстановить против рабоче-крестьянской власти тех верующих, которые ее поддерживали.
Эта попытка не удалась, и группа членов собора во главе с епископом Гермогеном потребовала ликвидировать Братские могилы у Кремлевской стены и перенести останки борцов на кладбище в село Всехсвятское (ныне район станции метро «Сокол»). Они заявили, что «в противном случае отпевание будет не отпеванием, а второй революционной демонстрацией…». Собор, усердно ратовавший за продолжение мировой войны «до победного конца», теперь потребовал «немедленно снять со стен Кремля громадный красный плакат с революционной, угрожающей мировым кровопролитием надписью, а также красные знамена и флаги».
Трудовая Москва игнорировала эти требования реакционеров.
21 ноября знаменитый самокатный батальон, отличившийся в октябрьских боях, пришел к Братским могилам, чтобы отдать честь «павшим за освобождение рабочего класса, за мир и братство народов товарищам». Пришел в полном вооружении, с оркестром, красными знаменами и лозунгами: «Долой войну!», «Да здравствует братство народов!», «Мир хижинам! Война дворцам!», «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!»
Серая лента шинелей застыла между Спасскими и Никольскими воротами. Стихли звуки революционного марша.
В этот момент со стороны Спасской башни показалась коляска патриарха Тихона в сопровождении торжественной процессии духовенства. Недавно избранный в Кремле глава русской православной церкви совершал традиционный объезд вокруг его стен. Когда коляска приблизилась к самокатчикам, патриарх стал благословлять их и окроплять «святой водой». Испокон веков так поступали церковные владыки, проезжая сквозь раболепные толпы верующего народа на Красной площади. Но 21 ноября в ответ, заглушая молитвы попов, солдаты запели:
Так встретились на Красной площади, у Братских могил, два мира — старый, одряхлевший и новый, полный веры в правоту своего справедливого дела.
Реакционные церковники не могли понять, что пробудившемуся народу, разорвавшему цепи многовекового гнета, не нужны теперь ни молитвы, ни попы, ни сказки о загробном царстве. Не могли понять, что этот народ, в котором проснулись гигантские творческие силы, хочет сам строить свое светлое будущее на земле.
Похороны борцов революции 10 ноября 1917 г. резко изменили общественное значение Красной площади.