Оба молча смотрели, как горит бумага, «как исчезают, превращаясь в черный прах, названия шоссейных дорог и проселков, ведущих к Москве».
«Отбросим врага или умрем под Крюковом!» — так думали во всех полках. Они понимали: Крюково — это последний рубеж. Они понимали: им выпал жребий славы и величия духа. Столицу защищали уральцы и сибиряки, казаки и одесситы. Но все они считали себя в те дни москвичами.
…Окраина Крюкова переходила из рук в руки. По нескольку раз в день. По словам Момыш-Улы, «боевые порядки стояли вплотную, дрались, как бы схватившись за горло». Наконец немецкие танки ворвались в поселок. Бои стали еще ожесточеннее. Фронт стирал с лица земли улицы и сады, дачи и школы. Бились за каждый дом. Снаряды, мины и бомбы рвались на улицах. Артиллеристы разили врага прямой наводкой.
30 ноября немцам удалось взять Крюково. Но это был их предсмертный прыжок.
Они выдыхались. Их ударная северо-западная группировка, ворвавшаяся в Крюково, потеряла не менее половины людского состава; русские метели засыпали снегом подбитые немецкие танки, орудия, минометы, тягачи.
2—4 декабря гитлеровцы, наступавшие с северо-запада, были окончательно остановлены. Их яростные атаки в районе Крюкова были отбиты, и они перешли к обороне.
Крюково осталось последней точкой нашего отхода под Москвой.
Думая перезимовать у стен столицы, немцы превратили Крюково, где соединились две их группировки — клинская и волоколамская, в мощный оборонительный узел. Каменные дома приспособили под дзоты. Сосредоточили до 60 танков; некоторые зарыли по башни в землю. Противотанковые пушки и густые минные поля стерегли все подступы…
Стремясь отвести угрозу от Москвы, наши гвардейцы несколько раз контратаковали крюковский узел сопротивления врага.
…На рассвете сверкнули огненные вспышки. Грохот потряс окрестности. Короткими артиллерийскими и минометными налетами началось наше контрнаступление.
Когда пушки перенесли огонь в глубь немецкой обороны, над нашими окопами взвились красные ракеты и в атаку бросилась пехота…
На Крюково наступал 1073-й полк 8-й гвардейской стрелковой дивизии имени Панфилова при поддержке 1-й гвардейской танковой бригады. На слившуюся со станцией деревню Каменки шли 44-я кавалерийская дивизия и 17-я стрелковая бригада.
Вскоре они наткнулись на сильный огонь минометов и пулеметов и залегли…
Ожесточенны и кровопролитны были бои за Крюково, в которых пал геройской смертью Неизвестный солдат.
С 3 по 6 декабря наши гвардейцы девять раз атаковывали вражеский узел сопротивления. Станция переходила из рук в руки.
Командир танкистов полковник М. Е. Катуков, позднее маршал бронетанковых войск, рассказывал:
…Танк лейтенанта Платко подорвался на мине. Но экипаж не бросил машину и стрелял, пока не кончились снаряды; на третьи сутки саперы ночью разминировали проход и вытащили танк к своим. Старший сержант Устьян возглавил добровольцев, которые проникли в тыл врага, разведали огневые средства, изучили местность, принесли ценные сведения; возвращаясь, они уничтожили немецкую машину с солдатами. Одним из первых ворвался на улицы Крюкова танк лейтенанта Каландадзе. Увидев бегущих из дома фашистских офицеров, он понял, что там штаб, и таранил здание. На танке остался лишь десантник-узбек со станковым пулеметом. Он расстреливал метавшихся в ужасе гитлеровцев, не думая об укрытии. Отважного бойца сразил осколок авиационной бомбы…
К 10 часам утра 8 декабря наши войска овладели Крюковом.
Маршал Советского Союза К. К. Рокоссовский, чьи войска штурмовали станцию, считал, что по ожесточенности схваток «это было второе Бородино».
ЭШЕЛОН ИЗ ПРОШЛОГО
Неизвестный солдат прибыл в Москву 3 декабря 1966 г. Вся столица преклонила колени перед своим защитником.
…Почетный эскорт мотоциклистов еще не достиг городской границы — кольцевой автомагистрали, а у Ленинградского шоссе уже стояли ветераны, пришедшие на встречу с героической юностью, с фронтовым товарищем, стояли школьники и студенты, прервавшие занятия, чтобы поклониться человеку из легендарного 1941 года…
Накануне на 40-м километре шоссе, близ Крюкова, была вскрыта братская могила неизвестных воинов, погибших в боях за столицу. В те дни Москва торжественно праздновала 25-летие разгрома гитлеровских орд у своих стен; тогда и решили перенести останки одного из безымянных героев в город и похоронить его под сенью Александровского сада, у Кремлевской стены…