До сих пор Мэри считала эту девушку красивой, но немного пресной и прагматичной, однако сейчас в ней чувствовалась сталь, которая прежде была незаметна. Если она не хочет говорить о предполагаемой поездке в Эдинбург, то о чем же тогда? Мэри насторожилась.
Эйлин не сводила с нее ледяных голубых глаз.
— Я хотела поговорить о Генри…
— Вот вы где, Мэри, — спокойно вторгся в разговор Томас, подходя к ним. — Я вас всюду искал.
Все остальные члены семейства, похоже, без труда нашли ее. Так почему же ему это не удалось сделать раньше?
— Здравствуй, Эйлин, — дружески приветствовал он будущую невестку. — Я и не заметил тебя.
Учитывая то, что Эйлин была намного выше Мэри и ее золотистые волосы прямо–таки сияли в лучах осеннего солнца, было трудно поверить его словам.
Мэри страшилась этой первой встречи с Томасом после случившегося прошлым вечером. Но сейчас, предварительно побеседовав с Джулией и Генри, она испытывала только злость. И ее раздражения ничуть не уменьшало понимание того, что он, возможно, лишь спасал ее от очень неприятного разговора с Эйлин. Сейчас ей стало ясно, что Эйлин собиралась пуститься в рассуждения о чрезмерных дружеских чувствах, которые питал к ней Генри. Может быть, это и к лучшему, что она уезжает с Томасом и Ниной!..
— Вы нашли меня — и что же? — без тени благодарности спросила она у Томаса, чувствуя, что в ее голосе звучит не меньше негодования, чем в душе. Это семейство только и делало, что испытывало ее терпение!
Томас, со свойственным ему таинственным видом, изогнул левую бровь.
— Да, нашел, — задумчиво пробормотал он.
Мэри покраснела, усмотрев скрытый упрек в этих словах.
— Я всего лишь иду в кухню, чтобы поставить поднос, — сообщила она. — Но, когда наконец избавлюсь от него, буду рада поговорить с вами.
Томас кивнул.
— Я подожду в библиотеке.
В библиотеке! Сердце Мэри замерло, когда он произнес это слово, руки слегка задрожали, отчего задребезжала посуда на подносе. Библиотека, где они так страстно поцеловались, была последним местом, где бы Мэри хотела разговаривать с ним!
Именно поэтому он и выбрал ее, мрачно решила она, дойдя до кухни и поставив поднос на стол. Томас способен вызывать лишь раздражение! А еще возмущение, негодование… И вообще — он для всех словно заноза в пальце. Особенно для нее!
И все же она поцеловала его прошлым вечером — поцеловала так, словно всей душой стремилась к этому.
Он, правда, тоже поцеловал ее. Однако его замечание, отпущенное напоследок, о том, что ей следует вернуться к обязанностям, за исполнение которых ей платят, показало, что для него это был своего рода эксперимент. Эксперимент, имеющий целью доказать всю несерьезность ее чувств к Генри…
Когда несколькими минутами позже Мэри вошла в библиотеку, Томас сидел в одном из уютных кожаных кресел, стоявших по обе стороны камина. Почувствовав ее присутствие, он поднял глаза от лежавшей на коленях книги.
— Диккенс… — Он с шумом захлопнул книгу и повернулся в кресле, чтобы поставить ее обратно на полку. — Этот писатель не относится к числу моих любимых авторов.
Как и моих, согласилась про себя Мэри, не желая сейчас ни в чем соглашаться с ним вслух. На ее вкус, Диккенс был излишне мрачен. Хотя сейчас он, возможно, вполне отвечал ее настроению.
— Вы хотели со мной поговорить, — напомнила она.
Томас склонил голову набок и весело посмотрел на нее.
— Кто трясет вашу клетку?
— Простите?
— Ах, ах, — скорчил он гримасу. — Это на меня вы злитесь, не правда ли?
Она с легким хрипом втянула воздух.
— С какой стати мне злиться на вас?
К ее досаде, он усмехнулся.
— На вашем месте я бы присел, Мэри. — Томас указал на кресло, стоявшее напротив. — Пока вокруг вас не вспыхнул ковер. Подумать только, что я мог когда–то сомневаться в естественности цвета ваших волос!.. Хорошо, — одобрил он, когда девушка села. — Скажите, в чем я должен перед вами извиниться, — и покончим с этим. А потом продолжим разговор.
Мэри молчала.
— Дело во вчерашнем вечере? — Томас не сводил с нее глаз. — Вы хотите, чтобы я извинился за то, что поцеловал вас, не так ли?
Мэри предпочла бы вообще не затрагивать эту тему. Но, похоже, она хотела слишком многого!
— Что ж, полагаю, я смог бы найти оправдания, — медленно проговорил Томас, приняв ее молчание за согласие. — Но не вижу в этом смысла, поскольку не могу ручаться, что это не повторится впредь. — На его лице появилась характерная волчья усмешка, когда Мэри судорожно перевела дыхание. — Кажется, мне удалось вас растормошить! — с удовлетворением произнес он, откидываясь в кресле. — Значит, прошлый вечер, Мэри?