Странным образом плохое настроение Томаса вернуло Мэри прекрасное расположение духа! Что бы ни происходило между ним и Эстер, окончилось это для Томаса не лучшим образом. О большем Мэри не могла бы и мечтать.
В этом была некоторая доля злорадства, и, похоже, немалая, но она не могла справиться со своими чувствами. Мэри не хотела, чтобы Томас возобновил свои отношения с Эстер, потому что сама любила его.
— Давай начнем готовить ланч, — предложила она Нине. — Вероятно, твой отец в конце концов все же присоединится к нам.
А будет ли он в состоянии есть — это другой вопрос!
Когда ланч был готов, а Томас так и не появился в кухне, Мэри решила пойти поискать его.
Он по–прежнему был в кабинете и даже не двинулся с места, когда Мэри, постучав и получив приглашение войти, открыла дверь. Томас сидел, откинувшись в кресле и задрав ноги на стол.
Мэри удивленно приподняла брови.
— Удобно?
— Так себе, — бросил он все с тем же сердитым выражением, с каким ворвался в кухню, вернувшись домой. Его локти покоились на ручках коричневого кожаного кресла, а руки подпирали подбородок.
— Ланч готов, — сообщила Мэри.
— Я не голоден, — ответил Томас, оставаясь по–прежнему неподвижным.
Мэри, казалось, тоже приросла к полу.
— Нина говорит, что вы это любите.
Томас скривил губы.
— Вот как? И что же это такое? — без интереса спросил он.
— Омлет с беконом и много–много тостов.
На вкус Мэри, в этом не было ничего заманчивого, но Нина настаивала на том, что это действительно любимая еда ее отца.
Было бы ужасно, если бы это оказалось не так.
— Мда… — Томас убрал ноги со стола и выпрямился в кресле. Мрачное уныние, исходившее от него и, казалось, заполнявшее комнату, мгновенно рассеялось, стоило ему улыбнуться. — Когда–нибудь Нина станет прекрасной женой какого–нибудь счастливчика, — вставая, сказал он Мэри и последовал за ней в кухню.
Услышав мягкий хохоток за спиной, Мэри обернулась.
— Что вас рассмешило? — медленно спросила она, не находя никаких поводов для веселья.
— Ваше лицо, когда я сказал про Нину. — В глубине его глаз искрился смех. — Давайте же скажите мне, что вам хотелось ответить на это!
Она недоверчиво взглянула на него.
— Вы сказали это только для того чтобы позлить меня!
— И я преуспел. — Плохое настроение, владевшее им всего несколько минут назад было окончательно забыто.
— Хорошо. — Мэри кивнула. — Я нахожу это высказывание крайне шовинистическим. И меня удивляет, что вы не желаете для Нины большего! — с. вызовом добавила она: в его игру могут играть и двое!
— Интересное замечание, — сказал Томас. — Так вы полагаете, что счастливого замужества для женщины недостаточно?
— А достаточно ли этого для мужчины? — немедленно парировала она.
Он остановился у двери в кухню.
— Думаю, нам стоит продолжить этот разговор в другое время, поскольку ланч, приготовленный по рецепту Нины, следует быстро съесть… Нет–нет, я не ухожу от ответа, — отреагировал Томас на ее насмешливый взгляд. — Просто это слишком обширный предмет, чтобы успеть обсудить его за пару минут.
Мэри уже жалела о том, что бросила ему вызов. О, не потому что сказала это сгоряча, она отдавала себе отчет в том, что говорила. Просто сейчас поняла: Томас намеренно спровоцировал ее, явно что–то задумав. Мэри ни мгновения не сомневалась в том, что в его словах кроется какой–то тайный смысл.
Заявив поначалу, что не слишком голоден, Томас отдал должное омлету и тостам, а потом даже попросил добавки. За ланчем он шутил и поддразнивал их обеих. Нельзя сказать, чтобы Мэри это обмануло. Она знала, что он вернется к начатому разговору, как только они снова останутся вдвоем.
— Это было великолепно. — Томас, насытившись, отодвинулся от стола. — О чем еще может мечтать мужчина, когда рядом с ним две женщины, готовые исполнить любую его прихоть?
Он опять намеренно задирал ее. Но она не собиралась отвечать — во всяком случае, не сейчас.
— Кофе. — Мэри сладко улыбнулась, поставив рядом с ним дымящуюся чашку.
Его губы дрогнули: он, видимо, без труда догадался, что внутри у Мэри все кипит от его насмешек.
— Спасибо, — ответил он не менее вежливо.
— Знаете, Томас… — Мэри продолжала улыбаться ему, подавая Нине ее сок и устраиваясь со своей чашкой на стуле. — У вас отвратительный характер, — нежно проворковала она, прежде чем отпить кофе.
Несколько мгновений он ошеломленно смотрел на нее, а затем начал смеяться — тем громким смехом, который свидетельствовал о его неподдельном удовольствии. И на этот раз смеялся не над ней, а вместе с ней.