– Мэдди! – вскрикнул Эллис.
– Я цела, – ответила я, все еще цепляясь за ручку двери.
Я посмотрела вверх сквозь пряди волос, свалившиеся мне на глаза. Облака расступились, открыв луну, и при ее свете я увидела наше место назначения.
То было приземистое серое строение, отделанное грубой штукатуркой, окна обоих этажей были забраны тяжелыми черными ставнями. Над входом, поскрипывая на ветру, качалась деревянная вывеска:
Дурнота поднялась во мне требовательной волной, и я, не веря, что во мне осталось что-то, что могло проситься наружу, поднялась и нетвердыми ногами двинулась к половине бочки с побитыми морозом анютиными глазками, стоявшей у входной двери. Вместо этого я врезалась в стену, ударившись сперва поднятыми ладонями, а потом левой щекой. Так я на мгновение и застыла, лицом в каменную крошку.
– Мэдди, ты как?
– Жива, – снова ответила я.
Я смотрела, как Эллис и Хэнк выбираются из машины, наблюдая за ними с чем-то вроде отвращения.
Эллис сделал несколько шагов к зданию и прочел вывеску. Поднял брови и взглянул на Хэнка.
– Это здесь мы остановимся?
– Похоже на то, – ответил Хэнк.
– Похоже на кучу щебенки, – сказал Эллис. – Или на глинобитный молельный дом. Где-нибудь, знаешь, в Аризоне.
– А ты чего ждал, «Уолдорф-Асторию»? – спросил Хэнк. – Ты же знал, что мы не на курорт едем. Считай это полевым лагерем.
Эллис хмыкнул:
– Это мягко говоря.
– Где твоя жажда приключений?
– Где-то в корабельном гальюне, полагаю, – ответил Эллис. – Думаю, эту дыру выбрал Фредди.
– Конечно.
– Мог бы нас сразу в пещеру отправить.
Эллис вышел вперед и постучал в дверь. Подождал, должно быть, с полминуты, и снова постучал. Потом, почти сразу, начал молотить в дверь кулаком.
Дверь распахнулась, и Эллис отпрыгнул в сторону, когда наружу выскочил огромный мужчина в полосатых синих пижамных штанах и нижней рубашке. Он был высоким, мощным, с крепкими мышцами. Его черные волосы торчали клочьями, борода росла буйно, и он был босиком. Мужчина остановился, оглядел Эллиса и Хэнка, потом заглянул им за спину, чтобы рассмотреть машину.
– И чего это вы хотите в такой час? – сурово спросил он.
– Переночевать, – ответил Хэнк, держа во рту незажженную сигарету.
Он откинул крышку зажигалки, но, прежде чем успел прикурить, мужчина шагнул вперед и захлопнул ее.
– На улице нельзя курить! – произнес он, словно сам себе не веря.
Потрясенно помолчав – чужая рука оказалась в паре дюймов от его лица, – Хэнк спросил:
– Почему?
– Затемнение. Дураки, что ли?
Хэнк сунул зажигалку и сигарету в карман.
– Американцы, да? – продолжал мужчина.
– Это да, – ответил Хэнк.
– Где ваш старший офицер?
– Мы не расквартированы. Мы частные лица. Гражданские, – сказал Хэнк.
– В таком случае можете отправляться в другое место.
Мужчина отвернулся и сплюнул. Если бы он повернулся в нужную сторону, то увидел бы меня.
– Думаю, все было оговорено, – возразил Хэнк. – Вам что-нибудь говорит имя Фредерик Стиллман?
– Даже не шепчет. Ступайте своей дорогой. Оставьте меня в покое.
Он повернулся, явно намереваясь оставить нас у обочины.
Я сдавленно всхлипнула. Если я не окажусь в постели после всего, что мне пришлось пережить, то я, как мне казалось, и жить-то не захочу.
– Стойте, – быстро сказал Хэнк. – У вас нет свободных комнат?
– Я этого не говорил, – ответил мужчина. – Вы вообще знаете, который час?
Хэнк и Эллис обменялись взглядами.
– Конечно, – сказал Эллис. – Мы искренне просим прощения. Может быть, мы сможем возместить ваши труды.
Мужчина крякнул:
– Экий барский разговор. Я с такими, как вы, дела не имею. Ступайте.
Он махнул рукой, прогоняя их.
Где-то у машины фыркнул водитель.
– Прошу вас, – поспешно добавил Эллис. – Путь был нелегкий, и моя жена… ей нехорошо.
Мужчина остановился.
– Ваша кто? – медленно произнес он.
Эллис мотнул головой в мою сторону.
Мужчина повернулся и увидел меня, скрючившуюся под стеной. Он пару мгновений меня рассматривал, потом обернулся к Эллису:
– Так вы потащили женщину по Атлантике посреди войны? Вы что, совсем не в себе?
Эллис помрачнел, но ничего не ответил.
Мужчина ненадолго поднял глаза к небу. Покачал головой.