Пролог
Тьма. Она живая. Дышит, думает, чувствует. Выжидает.
Абсолютного одиночества не существует, как и абсолютного света. Даже в жаркий полдень, когда солнце, стоя в зените, выжигает все вокруг, ты не можешь остаться один: за тобой следует твоя тень — ближе возлюбленной, вернее друга, изворотливей шпиона. Тень встает рядом, змеится в траве под ногами, скачет по пятам, проваливается в расселины между камней, стремясь и не умея догнать.
Приходят сумерки, тень бледнеет; а когда солнце скатывается за горизонт, не в силах дольше смотреть на землю, она поднимает голову, набирает мощь, высасывает жизнь из умирающего дня, пока не заслоняет собой весь мир.
И тогда приходит тьма. Выползает из-под корней, струится по тропинкам, ручьями растекается по оврагам, взбирается по склонам в погоне за последним солнечным лучом. Для чего? Чтобы обласкать, как родное, но давно потерянное? Или ухватить, чтобы никогда не отпускать?
…Ты не спешишь домой. Тебе не помогут замки и засовы: темноте не нужен ключ, и в четырех стенах некуда бежать.
Ты утешаешь себя, что успеешь скрыться, сможешь спрятаться, но она уже обступает со всех сторон. Чиркает спичка, на мгновение подсветив пальцы. Темнота заглядывает в руки из-за плеча, ревниво пожирая голодным взглядом едва теплящийся огонек. А когда пламя занимается, – растеряв осторожность, выпрыгивает из-за ближайшего ствола.
Она не долетает до тебя, разбиваясь об огонь костра или свет экрана сотового телефона.
А когда наконец долетает, ты просто закрываешь глаза первым.
Глава 1
— Что нового? — спросил Владимир Николаевич, заведующий национального парка.
— Еще один блуждающий огонек, как я и писал в отчете…
— Я по поводу твоего отчета и звоню. Вот скажи мне, сколько на твоем участке могут теряться люди, а? Знаю, что туристы всегда малость того: уверены, что раз они заплатили парку за пропуск, то теперь природа у них в должниках. В твои обязанности входит следить за ними! Пусть в договоре этого не прописано, но ты должен понимать: что случаи такого рода плохо сказываются на репутации парка, следовательно, – на притоке инвестиций. И на твоей собственной репутации: они следовали по тобой проложенному маршруту. Кто меня уверял, что с ним справится даже ребенок? — распиналась трубка, потом вдруг надрывно захрипела, закашлялась, поперхнулась последними гудками и смолкла.
— Сдох? — спросили снизу безразлично.
— Интернет сдох, — подтвердил Манилов, для проформы поводив телефоном над головой, в тщетной попытке наладить связь с далеким начальником и цивилизацией. — Чудо, что сеть вообще удалось поймать.
— Не благодари, — Антон включил рацию и ещё раз попробовал докричаться до основной базы, а Сергей присел перезавязать шнурки — думал выйти только на минутку и снова по ошибке влез в бесполезные в тайге кроссовки. Конечно, шнурки могли бы потерпеть еще с полчасика, но, как доказали злополучные посетители, отставать или останавливаться в лесу не годится.
— Ладно. — Антон отчаялся связаться со своими и повернулся, в нетерпении разминая ноги в более подходящих к случаю болотных сапогах. — Так что? Пойдем уже?
Сережа поднялся с корточек и последний раз окинул взглядом открывающийся вид: сколько хватает глаз – необъятное низкое небо, мягким ворсистым ковром топорщатся макушки деревьев, обнимая желтовато-бурые и серые гольцы на вершинах холмов, за ними акварельными миражами синеют далекие горы; и Озеро. Озеро здесь было видно отовсюду.
— Тут не думать надо, а действовать, — сказал Сережа в спину Антону. Тот шел первым, отводя мокрые ветви, чтобы не хлестали по лицу. В результате, вся роса доставалась идущему за ним Сергею, которого отпущенные листья окатывали ледяным дождем. — Три месяца, и больше семерых потеряшек. Николаич, конечно, прав, но даже если ты безбашенный, то не совсем же без мозгов, должен соображать, что это не приморский парк!
— Ой, да вспомни себя полгода назад, — махнул на него рукой Антон и ускорился, чтобы успеть домой до того как наступит дневная духота. – Тем ещё был салагой!
Сергей не стал отвечать. Он, выпускник колледжа, приехал сюда не так давно, уверенный, что весь мир только того и ждет чтобы пасть к его ногам, – парк развеял его самонадеянность в первые же недели. Профессия трейл-архитектора не просто так является малораспространенной: это в рекламных буклетах путешественникам обещают живописные тропы, которые одновременно имеют средний или высокий уровень сложности (что должно польстить человеческому самолюбию), при этом безопасны и к тому же – четко выводят к самым впечатляющим местам для эффектных фотографий и селфи. А в жизни эти тропы кто-то разрабатывает! Сперва проводит разведку, прокладывает маршрут, потом его проверяет, ходит по нему, пока тот не разносится, как домашние тапочки. И никто другой за тебя эту работу не сделает — сколько найдется дураков, готовых за интерес стаптывать сапоги там, где, как в сказке, на одного человека приходится три медведя? Надо бродить по лесу самому. В колледже на дне открытых дверей будущую профессию расписывали как занятие для героев и романтиков, и ни словом не упоминали о монотонных буднях. И однозначно не заходило и речи о том, что с ней в комплекте по умолчанию идёт работа егеря.