Ему уже приходилось ночевать в лесу, когда они с ребятами водили настоящих ученых и исследователей. Тогда его опыт выходов из палатки в темное время суток ограничивался визитом в кустики да за водой до ближайшего ручья.
Фобия ночного леса – явление достаточно распространенное: в шелесте листьев слышатся шопоты, горестные вздохи – в журчаньи родника, за стволами прячутся монстры подсознания — это говорит наследственная память предков. У Сережиных предков с головой точно было не все в порядке. Его не страшили ни темнота, ни лес. Он шел, то и дело спотыкаясь, светя фонариком из стороны в сторону в надежде увидеть следы потерянного психиатра, но чем дальше уходил, тем безотрадней казалась его затея. В кроссовках булькала вода, обещая назавтра как минимум насморк и температуру, за спиной, привязанные к рюкзаку, в такт шагам бряцали ложки — для отпугивания животных. Так или иначе, пока Сергей не встретил ни души.
Продвижение получалось совсем медленным. Вот и отходящая вбок тропинка, ведущая наверх, к тому месту, где они с Антоном утром ловили связь. Каким оно теперь казалось далеким, это утро! Она была едва приметной — только пара сломанных по неосторожности веточек да слегка примятая трава; но кто ж знает, что могло взбрести Максиму в голову? Так уговаривал себя Сергей, хотя, конечно, знал, что сворачивает с торной тропы не в поисках Максима: он хотел удостовериться, не смыло ли тот самый след?
Ночью тропинка выглядела иначе, и Сережа убедился, что ищет в нужном направлении, лишь когда нога соскользнула в печально знакомую бурундучью яму. Он очень неудачно повернулся, и лодыжку пронзила боль. Сереже нестерпимо захотелось выругаться, но делать это сейчас вслух — не лучшая идея. Может, Максим бы его услышал, но это было бы как-то… некрасиво. Ругаться захотелось ещё больше, когда след не нашелся. Сережа три раза обошел ободранное дерево, но на мокрой земле не было ровным счетом ничего.
— Везет, как утопленнику, — не сдержался он. Рядом раздался какой-то звук. Сергей резко обернулся и увидел в нескольких метрах… Человеческий силуэт. Кто бы это ни был, он держался за границей света от фонарика.
— Максим?! — обрадовался Сергей и сделал шаг навстречу. — Ну наконец-то! Вы целы?
Стоявший под деревом отступил назад, но так плавно, что Сергей не сумел заметить непосредственно движение. Сережа сделал еще шаг, силуэт отодвинулся дальше. Шаг, шаг…
— Максим? — Сергей почувствовал себя в кошмарном сне, когда гонишься за кем-то, гонишься, и – не можешь догнать! — Что происходит?!
Психиатр не ответил, но отдалился ещё, а Сережа в который раз за день поскользнулся, не удержал равновесие, и упал. Уже не сдерживаясь, он выругался и на секунду выпустил фигуру из виду. Поднялся, вытер рукавом с лица грязь и огляделся. Рядом никого не было.
— Что за чертовщина?! Максим, – крикнул он уже в полный голос, – Вы сдурели? Это не шутки! — Может, Антон был прав, и психиатр просто-напросто спятил? Ломая кусты, Сергей выскочил обратно, на вьючную тропу, и закрутил головой… Ему снова почудилось движение, но не в той стороне, где находилась база, а в противоположной. — Максим!
Он не стал раздумывать, что там нашло на странного психиатра, а рванул за ним. Потерял из вида, остановился, но призрачный силуэт снова возник среди деревьев, уводя Сережу все дальше и дальше в лес. Вскоре они свернули с тропы. Сергея начала раздражать эта бесплодная погоня; он уже хотел было на все плюнуть, но когда впереди блеснула большая вода, сердце кольнуло дурное предчувствие.
И Сережа побежал! Он бежал что было мочи! Спотыкался о корни, поскальзывался на покрытой росой траве и все звал и звал:
– Максим!... – слезы наворачивались ему на глаза, дыхание сбивалось, в боку кололо. Влажный ночной воздух разрывал легкие острыми спазмами, не давая ни вдохнуть, ни выдохнуть. Фигура впереди двигалась не спеша, но расстояние между ними никак не сокращалось…