– Понятия не имею, – Максим посильнее закрутил ловец снов вокруг собственной оси и отпустил. Сережа отвел взгляд: от разноцветного мельтешения нестерпимо рябило в глазах. – Я вроде шел за всеми, шел… потом остановился вытряхнуть камешек... догнал… шел за последним человеком… Я его не видел, но слышал… потом он пропал…
– Испугались, наверное? – сочувственно спросил Сергей.
– Чего именно? – психиатр удивленно поднял брови, а Сергей осознал, что вряд ли когда-нибудь сможет постичь этого человека. – Я ведь больше по опушке ходил; а когда увидел издалека свет в окошках, понял, что в трех соснах заблудился. Представляете? Куда-то не туда свернул после ручья, – он указал большим пальцем за спину, в ту сторону, где по его мнению, находился ручей. – И все…
– После какого ручья? Место сможете показать? – да неужели Максим перепутал главную тропу с той, по которой они ходили беседовать с начальством? Если так, то его туда мог привести тот, кто оставил странный след. Сергей так и не решил для себя, кто это был: надо посоветоваться с Антоном. Вчера тот отмахнулся от его предположений, а потом Максим пропал, и резко стало не до того. — Или Вы побоитесь возвращаться в лес?
— Вовсе нет, — Максим оторвался от своего занятия и осмотрел комнату. — Он у вас не там висит.
— Кто? — Сергей опять не угнался за сменой темы, а потом посмотрел на ловец снов: вряд ли Варя вешала их по какому-либо принципу — просто в один прекрасный момент место в её комнатке закончилось, и все поделки начали потихоньку перекочевывать сюда. — А разница?
— Ну как же? Здесь его не коснется и не очистит утренний свет! Солнечные лучи, когда попадают на ловцы снов, разрушают все плохие сны и кошмары, которые запутались в их паутине ночью, — темную энергетику, знаете… А в таком положении он будет бесполезен, — серьезно заключил Максим.
— Ясно, — теперь Сережа начал сомневаться, что вообще понадобился какой-то неизвестный недоброжелатель, чтобы психиатр отбился от общей массы. — Не видели, Антон не возвращался с пробежки?
Но психиатр ему не ответил: он снова увлеченно перебирал подвески и уже будто не слышал слов Сергея. Потому Сережа не стал его донимать, поднялся и тихо вышел: может, человеку необходимо побыть одному?
Он обнаружил Антона на берегу: тот стоял по колено в воде и пускал «блинчики». Гладкая обкатанная галька отскакивала от поверхности не меньше пяти раз, прежде чем потерять скорость и кануть вниз. Сережа подошел ближе и тоже выбрал плоский камень, побольше и поувесистей, с множеством красноватых вкраплений граната, как веснушки, покрывавших его бока. Поднял, но не бросил – он никогда не был в этом силен; к тому же, психиатр был не единственным, кто сегодня не нуждался в навязчивом обществе.
– Смелее! – Антон заметил его присутствие, но не обернулся.
Сережа присел на полусогнутых, получше примериваясь, покачал рукой… Бросок! – И галька с веером брызг и громким «плюх!» бултыхнулась в Озеро и быстро пошла ко дну; а Сережа, не рассчитав силу, по инерции чуть не угодил в воду. Кое-как поймав равновесие, он искоса кинул взгляд на Антона, не потешается ли он над ним. Но тот и ухом не повел, продолжая смотреть на бледный абрис гор на противоположном берегу, который скорее угадывался, чем просматривался, оставляя свободу воображению.
– Меньше размах, сильнее толчок. Жестче; а запястье – свободней – поправил он, не отрываясь: у него «блинчики» прыгали, как живые, легко и непринужденно. Аккуратные «шлепки» сливались с шуршанием волн, перекатывавших голыши на мелководье.
– Как скажешь, – вздохнул Сергей, но пробовать не стал; а напротив: отошел от воды и присел прямо на холодную гальку. Было жестко и неудобно, камни впивались в тело даже сквозь подложенную куртку и по ощущениям округлыми совсем не казались, но так даже лучше: после вчерашнего снова хотелось почувствовать себя живым. А что больше доказывает человеку, что он еще на этом свете, чем боль? Недаром же во многих книгах и фильмах герои щиплют себя, желая убедиться в реальности происходящего?
Волны с усилием взбирались на отмели, и скатывались обратно. Возле линии прибоя подвижным облачком роились мальки.
– Если хочешь знать мое мнение, то я согласен: ты был прав еще тогда, полгода назад. Надо было сразу прикрывать лавочку. — Антон не повышал голоса, и его было плохо слышно, – ветер относил слова. Но Сергей тотчас уловил их смысл, потому что думали они сейчас об одном и том же.