Заплыв на середину заповедного озера и осмотр его окрестностей с борта плавсредства и были настоящей целью похода, но не всякому хотелось мокнуть на открытом пространстве под проливным дождем. Около десятка бравых «исследователей» высказало желание не покидать твердую землю и жалось под дощатым навесом, грея ладони о бумажные стаканчики с горячим, сваренным тут же, на костре, таежным чаем.
Самые отчаянные искатели приключений, как яркие птички по жердочкам, расселись по установленным на катамаране скамейкам, и, прикрывшись рюкзаками, уже преданно смотрели на Антона большими круглыми глазами.
– Уговорил, – Сергей кое-как напялил жилет, запутавшись в длинных ремнях, и занял свободное место рядом с новым знакомым — за ними у руля встал Антон и завел мотор. Катамаран плавно отчалил от мостков.
– Не любите воду? – перекрывая нарастающий рев, спросил Максим.
– Не люблю… катамараны, – Сережа напряг голосовые связки, чтобы перекричать рев двигателя. – Знаете… скорость… – это, конечно, хорошо…
– Когда мы спешим… то многого не замечаем… – закончил за него Максим. Теперь чтобы услышать продолжение, Сергею пришлось наклониться совсем близко; катамаран подпрыгнул на поднятой волне, и он, потеряв равновесие, чуть не завалился на соседа. — Не могу с Вами не согласиться… прогулка на лодке… была бы предпочтительней!..
— Не скажите: это Вы просто не пробовали долго сидеть на веслах, — тихо проговорил Сережа, ни к кому не обращаясь. Хотя по сути был согласен: нарушать девственную красоту озера грубым тарахтением казалось святотатством.
Ливень лил как из ведра; казалось, хляби небесные разверзлись прямо у них над головами. Косматые белые тучи, запутавшись в отрогах, медленно сползали вниз, сливаясь с остатками тумана из прибрежных кущ. Тем не менее, был штиль, и при желании за расходящимися по воде от дождевых капель кругами можно было разглядеть колышущиеся водоросли и силуэты рыб. Придерживаясь за край сиденья, Сережа свесился ближе: когда светило солнце, создавалась иллюзия, что до крупных кусков породы на дне можно достать рукой, но теперь они были далекими и недоступными. Несколько спутников повторили его маневр, но не решаясь на большее, чем вытянуть шею.
— Глубина здесь обманчива, — Антон заглушил мотор и оперся на руль, глядя куда-то поверх голов. Казалось, его не занимали ни заливающий лицо дождь, ни наверняка проникшая под куртку нараспашку сырость… Еще несколько мгновений катамаран в полной тишине морщил по инерции шелковистую поверхность, потом остановился и замер. — Обманчива… — повторил Антон и сделал выразительную паузу. Туристы разом перестали стучать зубами, обратившись в слух. — Здесь дно опускается до восьмидесяти метров, а может, и больше — пока никому не удалось измерить. Потому даже летом озеро не прогревается и остается холодным, как на открытой воде, так и около берега… — он ненадолго замолчал, выглядывая что-то впереди. Восемь пар глаз завороженно обратились в ту же сторону и перед ними, постепенно проступая из молочной мути, выросла темная громада горы, стоящей особняком от остального кряжа. Ее склон, обращенный к котловине, наискосок прорезали несколько полос глубоких параллельных оврагов.
— Гора Медвежья, — Антон не отрывал от нее взгляда. — По преданиям, в древние времена тут жил огромный медведь — хозяин и хранитель этих земель. Он восседал на самой вершине и следил за соблюдением порядка, балансом сил — земных и небесных, жизни и смерти. Но однажды земля дрогнула, раздался гром, и медведь упал в озеро; а пока падал, вспорол скалы когтями в попытке удержаться. Но все было напрасно: он рухнул в пучину вод, и озеро поглотило его. Лишь царапины на горе отмечают его последний путь…
Антон затих, и только капли отбивали дробь по деревянному настилу катамарана. Завихрения тумана снова затянули гору, укрыв от непрошеных взоров. И только Сергей заметил, что отражение как будто задержалось — склон, прочерченный оврагами и уходящая в облака вершина. Потом оно резко вздрогнуло под натиском новых капель, и, словно спохватившись, растаяло.
Глава 5
— Понравилось? Не жалеете? — Сережа подбородком указал на мокрый хвост психиатра, который тот, непостижимым образом разобрав на прядки, любовно сушил над огнем. Хвост этот, намокнув, весь слипся, утратил яркость и стал напоминать крысиный.
— О прогулке? Помилуйте, как можно? — Максим снял бейсболку и принялся махать ею над костром. Скоро от кепки повалил пар и, как показалось Сергею, еще и дым, запахло паленой синтетикой. Но психиатр выглядел до жути довольным и мелочами не заморачивался. — А Вы не жалеете? Это же не первая Ваша поездка; Вы, в отличие от меня, могли бы повторить ее и при более благоприятных условиях?