Позже все снова встретились в гостиной. Сэру Джозефу было явно непривычно вот так находиться в обществе собственных детей, но он старался. Интересовался их уроками, успехами в учёбе. Джоанна говорила ожидаемо сдержанно и сухо, будто делала доклад. Зато Майкл, получивший внимание отца, будто расцвёл. Он восторженно рассказывал и про белку в парке, и про китов из лекции мистера Кроу. — Разрешите нам, пожалуйста пойти в музей! — попросил Майкл и незамедлительно разрешение получил. Искоса наблюдая за хозяином дома, Мариэталль с удивлением отмечала, как со временем странно меняется его лицо. Обычно суровые и даже слегка надменные его черты теперь смягчились. Джозеф улыбался, и улыбка у него была очаровательная, совершенно как у сына. Впервые за долгие годы жизни между людьми сильфида почувствовала не любопытство, а некое подобие нежности. Леди Элизабет сидела тут же, пила чай и в диалог с детьми не вступала, полностью погруженная в письма и документы. Тем не менее казалось, что общество племянников её вполне устраивает, как может устраивать возня котят или щенков. "Странная она всё же," — подумала Мариэталль. - "Будто жизни своей нет, всё время тут. Надо бы про неё разузнать".
Укладываясь в собственную постель (пара тараканов в подушке действительно оказались), Мариэталль достала зачарованную записную книжку и сделала первый доклад. "Ничего примечательного. Вхожу в доверие к детям. Дж. спокоен, семье о работе ничего не рассказывал". Про луалит сильфида решила умолчать - к делу он не относится, да и ни к чему распалять беспокойную Титанию. Строчки впитались в бумагу и мгновенно исчезли. Долгое время ничего не происходило. Мариэталль не выдержала. "Что делать с шагом?" Тут ответ последовал мгновенно. Будто впечатанные, на гладкой бумаге прорисовались слова: "Избавься от него. Любым способом".
Глава 8.
Он терпеливо ждал на углу Чизвик и Стартерс-стрит. Как всегда безупречный в своём спокойствии и невозмутимости. Джозефа восхищала способность друга выглядеть настоящим джентельменом при любых обстоятельствах, даже под проливным дождём. Правда сейчас маска всё же треснула, и рыжий кот нежился под лучами редкого осеннего солнца. Лорд Купер достал из кармана пальто вощенную бумагу и развернул перед животным кусок сытной ветчины. Кот принял угощение с поистине королевским величием. Они встречались под козырьком заброшенной лавки, так что ни один прохожий не мог увидеть эту странную картину.
Кейт не любила кошек. Она считал их грязными, своенравными и слишком требовательными. Поэтому, разумеется, на Кранбери-лейн никто никогда не мяукал. Из исключительного уважения к своей прекрасной супруге сэр Джозеф не позволял кошкам находиться в доме. Во всяком случае, когда там была Кейт. Ну и, разумеется, даже хозяин не волен запрещать слугам прикармливать усатых проходимцев.
Теперь Кейт умерла. Джозеф до сих пор, кажется, не вполне осознал этот факт. Уже несколько недель он приходил в дом на Кранбери-лейн, и гостиная встречала его тишиной. Ни аромата цветов, которые так любила Кейт. Ни весёлой игры на фортепиано. Ни суеты слуг перед очередным званым обедом или приёмом. Всё изменилось теперь. Сэр Джозеф испытывал странную горечь, вспоминая почившую супругу. А ещё ему время от времени казалось, что он видит её стройный силуэт в зеркалах дома, но то, разумеется, была всего лишь игра воображения.
Джозеф тщательно протёр руки, удаляя с них запах ветчины. Пожалуй, теперь можно будет завести кошку. Эти звери вполне способны вести себя пристойно и вместе с тем отлично скрашивают грустные часы. Дети будут рады новому члену семьи. При воспоминании о сыне и дочери Джозеф улыбнулся. Появление новой гувернантки внесло некоторые изменения в жизнь их семьи. Теперь каждый вечер не менее часа они проводили вместе, чего раньше не бывало никогда.