Он вытащил из кармана пиджака изящный изумрудный трилистник. Сильфида судорожно вздохнула. Портал-вызов. Да ещё и такой силы. - Зачем она хочет меня видеть? - охрипшим голосом спросила Мариэталль. - А теперь, значит, ты хочешь со мной разговаривать? - насмешливо выгнул бровь инкуб. - Да есть к тебе дельце, и притом срочное. Поэтому смени свои человеческие тряпки на что-то более приличное и отправляйся немедленно. Мариэталль не спорила. Покорно достала из тайника тончайшей работы белую газовую тунику, распустила волосы. Тидиус с удовольствием осмотрел фигуру сильфиды, ласковым движением провёл по обнажённой руке. - И что тебя тянет к этой броне из ткани? Сильфида стряхнула руку инкуба, сжала в ладони трилистник и с тихим хлопком исчезла из комнаты. Титания не любит ждать.
Яблочный остров сиял тысячью красок и цветов, сбивал с ног ароматами фруктовых деревьев, стремился завладеть всем вниманием гостей. Чтобы они остались тут навечно.
Мариэталль ступила на траву перед троном королевы фейри и застыла в в лёгком полупоклоне. Смотреть на Титанию без её разрешения запрещалось. Хотя сильфида и так знала, что увидит. Красивейшая из всех земных фейри, дитя солнечного света и алой орхидеи, рыжеволосая, прекрасная как изумруд королева фей восседала на троне из корней вековых дубов. Тонкое зелёное одеяние специально подчёркивало округлые формы феи, потому что на Туманных островах внешность также была источником власти. Яркая, красивая, опасная. Как ядовитая змея.
Рядом с блистательной супругой восседал Оберон. На него, в отличие от королевы, смотреть можно было сколько угодно. Вот только никому не нужен был впавший в забытье король эльфов. После изгнания из мира людей Оберон не говоря никому ни слова погрузился в сон, и все двести лет не просыпался. За это время лицо Оберона покрылось пылью, обросло камнем. Он стал почти статуей, и как к статуе к нему и относились.
- Подойди! - услышала сильфида властный голос королевы. Титания, окружённая свитой нимф и фавнов, смотрела на посетителей сверху вниз. Сильфида приблизилась. В ушах комариным писком звенела тревога. - Я прибыла на твой зов, королева, - почтительно сказала Мариэталль. - Чем я могу... - Ты слишком долго жила ради себя, дитя ветра, - прервала её Титания. - Путешествовала по мирам, познавала новое, веселилась. - В голосе королевы сквозило презрение, которое она даже не пыталась скрыть. - Теперь у Благого Двора есть для тебя поручение, и ты, именем воздуха, земли и магии, его выполнишь. Ловушка захлопнулась. Мариэталль чётко услышала этот звук.
Глава 2.
Похороны прошли спокойно и без лишнего шума. Леди Кейт Купер, несмотря на тяжёлую болезнь, отошла в мир иной легко. Священник сказал вдовцу, что это награда за её страдания. Теперь тело любимой жены и любящей матери покоилось в фамильном склепе, под красивой гранитной плитой.
Сэр Джозеф Купер на похоронах не проронил ни слезинки. Он стоял прямой как палка, плотно сжав губы. В синих глазах застыло отсутствующее выражение, будто вся эта трагедия происходила не с ним, не с его детьми.
Джозеф считал себя логиком, любил и умел работать с фактами. Кейт умерла от лихорадки Блекфилдса. Дети не заразились, прислуга тоже. Леди Купер больше нет, а значит нужно вновь вникать во все хозяйственные и семейные вопросы, найти учителей для Майкла и Джоанн. Элизабет побудет с ними какое-то время, но у сестры множество своих обязательств. Кроме того на следующей неделе в Парламенте слушание по вопросу уменьшения церковной десятины, и именно сэру Куперу поручили сделать доклад на эту тему. Следует перепроверить расчёты, поручить Саймсу взять дополнительные книги в библиотеке. У сэра Джозефа просто нет времени на траур.
Всё это были факты. Чувства же - глубокую печаль, растерянность, ярость на несправедливость этого мира - потомственный аристократ скрывал даже от самого себя. Джентльмены не плачут, не рвут на себе волосы, не падают в истерике на гроб любимой жены. Это просто неприлично.
Его дети стояли тут же. Две маленькие молчаливые статуи скорби, облачённые в чёрное. Как же Джоанна похожа на мать! Ей повезло унаследовать от Куперов только цвет глаз. Пушистые чёрные волосы, изящные черты лица, даже движение головы - всё это от Кейт. Майкл, напротив, был точной копией отца. В его стройной фигурке уже угадывалась фамильная стать Куперов, а копна кудрявых каштановых волос едва помещались под детской шапочкой. Мальчика было особенно жаль. Ему едва исполнилось семь лет, эта трагедия навсегда омрачит его детство. Джоанна, более закрытая, чем младший брат, держалась с достоинством принцессы. Почему-то Джозефу казалось, что она справится с трагедией лучше брата.