Потребовалось довольно много усилий, чтобы, наконец, выпроводить назойливого учителя. Мариэталль и луалит остались наедине. Почти. Полуобморочная Джоанна и любопытный Майкл перестали существовать во вселенной сильфиды. Девчонка тихо рыдала у себя в постели, мальчишка что-то бубнел, пытаясь привлечь внимание гувернантки. Всё это отвлекало не более, чем игра солнечных зайчиков на тусклом стекле детской. Мариэталль протянула руку и коснулась невзрачного с виду камня. Магия воздуха, из которой была создана сильфида, зазвенела в ней, натянулась как струна. Звук волшебства стал чище, ярче, звонче! Мариэталль посмотрела на кончики пальцев - на каждом из них собирался крохотный вихрь. Достаточно щелчка, чтобы потоки ветра умножились, разрослись и сокрушили весь окружающий мир, всех до единого хрупких существ. Они такие мягкие... Такие слабые в своей телесности...
— Ах ты сука!!! Полный яростной истерики крик вывел сильфиду из магического транса. Она огляделась в поисках источника звука. — Тварь! Дьявольское отродье! Богопротивная мерзость! Брань неслась, звенела, царапала уши. Мариэталль недоуменно посмотрела на Майкла. Мальчик сидел за столом и увлечённо срисовывал красивый обломок алого кварца. Он совершенно точно ничего не слышал. — Дрянь! Проходимка! Воровка! Падаль! Из спальни детей вышла Джоанна. На её бледном обескровленном лице был написан истинный ужас. — Спелась с выродками и уродами! Такая же дрянная, как твой скользкий дружок! Радуешься моей смерти, неблагодарная девка! Я покажу тебе, что такое настоящее возмездие! Мариэталль смотрела на Джоанну. Всклокоченная, осунувшаяся, с глубокими синими кругами под глазами. И в глазах этих - страх. Тот, что взращивается годами. — Вы тоже это слышите, мисс Лайт? — тихо спросила девочка голосом человека, который уже не надеется на спасение. Мариэталль на секунду задумалась. Сделать вид, что истошный крик - лишь фантазия девчонки, и пусть она дальше сама разбирается со своими демонами... Зачем Мариэталль лезть в это дело? С луалитом в руках она может покинуть эту затхлую коробку и порвать всякие связи с Титанией. — Надо было выбросить тебя в змеиную нору сразу после рождения! — Ой, ну и выбросила бы! — взорвалась сильфида. — Девчонка только рада была жить рядом с теми, кто её действительно любит!
Воцарилась благословенная тишина. Майкл удивлённо посмотрел на гувернантку. — Мисс Лайт, вы о чем? — Да так, ничего — поспешила уверить его Мариэталль. — Просто вспомнила строчку из одной сложной поэмы. Йейтс, кажется. Но, наверное, ошиблась. Нам с мисс Джоанной нужно поговорить наедине, о наших дамских вещах. Вы пока занимайтесь. Мариэталль засунула в карман платья луалит и, крепко схватив за плечо Джоанну, вышла в детскую. Девочка не сопротивлялась. Она шла будто кукла. Когда они оказались вдвоём, Мариэталль повернулась к Джоанне и резко, почти обвиняюще спросила:— Это твоя мёртвая мать? — Да..., — последовал тихий неуверенный ответ. — Наверное... Голос её... И эта ненависть! Я чувствовала раньше, но она никогда не говорила вслух... — А теперь скажу, маленькая ты гадина! — вновь раздался злой звенящий голос. — Нашла себе новую защитницу из этих отродий? Всегда знала, что в итоге ты станешь одной из них! Ещё в утробе была проклята! Мариэталль огляделась, в поисках источника звука, и, наконец, нашла его. Небольшое зеркало, в которое смотрелись дети во время одевания. Там, скрученная, ограниченная рамками стекла, стояла женщина в красном бархатном платье. Несомненно покойная леди Кейт Купер. Её сходство с Джоанной поражало. Они были будто кривым отражением друг друга, гротескным и странным. Мать - черноволосая, голубоглазая, красивая, полная гнева и злобы, и дочь - такая же прелестная, но воплощающая один лишь страх. Сильфида подвинула Джоанну себе за спину. Это получилось непроизвольно. Странно было видеть ненависть, с какой мать смотрела на собственную дочь. Особенно на контрасте с любовью, которой светились при виде девочки вертикальные зрачки нага. — Прячешься за уродину! — не унималась Кейт. — Ещё и брата за собой потянешь в их адово логово! Не смей трогать Майкла, ты маленькая дрянь! — Она же будет тебя преследовать, да? — не обращая внимания на беснующегося призрака, спросила Мариэталль Джоанну. Девочка кивнула. Её взгляд был прикован к зеркалу, которым полностью завладела леди Кейт. — Ну значит смысла тебе нет уходить, — рассудила сильфида. — Тогда вот что. Принеси-ка мне ту ширму, за которой ты переодеваешься. Сможешь? — Давай! Выполняй распоряжения выродка! Ты же для этого мучила меня в утробе и родах! Чтобы им прислуживать. — Не слушай ты эту дуру, — невозмутимо обратилась к Джоанне Мариэталль. — Дуру???? — А ты дура и есть, причём слепая — рявкнула на отражение сильфида, и снова, выводя девочку из оцепенения, попросила, — принеси мне ширму, дитя. И ложись в постель. Джоанна повиновалась. Через несколько секунд она притащила тяжёлую, расписанную белыми цаплями восточную ширму. Мариэталль установила всё так, чтобы перекрыть зеркалу обзор на кровати детей.— И это я ещё дура? — презрительно фыркнула Кейт. — Думаешь, спряталась от меня и свободна? Я буду приходить к тебе в кошмарах! Я буду кричать над твоим ухом! Я буду преследовать тебя в каждом отражении!