Находясь в ссылке в Михайловском, Пушкин, по свидетельству своего дворового человека Петра Парфенова, «с утра из пистолетов жарил в погреб, вот тут за баней, да раз сто эдак в утро». Уезжая из Михайловского в 1826 году, Пушкин берет с собой свои пистолеты, которые, по рассказу Парфенова, жандарму, приехавшему сопровождать Пушкина, показались «очень опасны». Дальнейшая судьба этих пистолетов неизвестна, поэтому сказать точно, какие это были пистолеты, мы не можем. В воспоминаниях других современников Пушкина сведений о пистолетах тоже нет. В рассказе Парфенова обращают на себя внимание две детали. Первая: Пушкин делает за одно утро по сто выстрелов, вторая — пистолеты показались жандарму очень опасными. Какой вывод можно сделать из этого? Вывод один. Пистолеты были более скорострельными, чем старинные кремневые, они напугали «видом» жандарма, вооруженного древней пистолей образца 1812 года. Поэтому можно предположить, что пистолеты Пушкина были новые, нарезные, капсюльные, а не старинные кремневые.
Решая этот вопрос, следует иметь в виду еще одно соображение: откуда появились пистолеты у Пушкина? Привез ли он их с собой из Одессы, прислали ли ему их из Петербурга, или же они были куплены при помощи А. Н. Вульфа в Риге?
Рига — столица прибалтийского генерал-губернаторства — в те годы была «окном в Европу» более близким, чем Петербург. Через нее шли на Псковщину разные новинки быта и цивилизации. Если Пушкин приобрел пистолеты, живя в Михайловском, то это могли быть пистолеты и нового образца. Отмечу любопытное совпадение. Калибр нашего пистолета — 13 мм. Этого же калибра свинцовые пули, которые были найдены внутри старых бревен домика няни во время восстановления его в 1946 году. Погреб, в который «жарил» Пушкин, находится рядом с домиком няни.
О михайловском пистолете Пушкина, который после его смерти хранился в доме поэта вместе с другими личными вещами (шляпа, сабля, подаренная ему генералом Паскевичем, бильярдный кий и шары), сообщает газета «Псковские ведомости» за 1868 год.
После отъезда Григория Александровича Пушкина — владельца дома — в Вильнюс, накануне столетия со дня рождения Александра Сергеевича, пистолет был передан Псковскому Пушкинскому комитету для «Пушкинского уголка» в Михайловском. В 1911 году он экспонировался в восстановленном доме поэта. В 1918 году, при разгроме Михайловского, пистолет исчез и очутился в доме Клишова.
В настоящее время он хранится у нас в фонде музея. А в кабинете экспонируются в специальном старинном ящике пистолеты из собрания лицейского приятеля Пушкина барона Гревеница.
СКАМЕЕЧКА АННЫ ПЕТРОВНЫ КЕРН В КАБИНЕТЕ ПОЭТА
Листая страницы воспоминаний современников великого поэта, рассказывающих о нем, его родных, братьях-товарищах, друзьях и недругах, женщинах, которых он любил и воспел, мы часто встречаем имя Анны Петровны Керн, вошедшее в бессмертие стихотворением «Я помню чудное мгновенье...».
Анна Петровна находилась в близких отношениях не только с А. С. Пушкиным, но и со всей его семьей: с его матерью — Надеждой Осиповной, с отцом — Сергеем Львовичем, с сестрой — Ольгой Сергеевной Павлищевой. Она была в родстве с обитателями Тригорского, была близким человеком дома Дельвигов, где встречалась на литературных вечерах с П. А. Вяземским, Д. В. Веневитиновым, В. А. Жуковским, П. А. Плетневым, Н. И. Гнедичем, И. А. Крыловым, А. Мицкевичем... Она была долгие годы дружна с композитором М. И. Глинкой, полюбившим ее дочь.
Когда сегодня вы проходите по залам Литературных пушкинских музеев в Москве, Ленинграде, Бернове, Михайловском, Тригорском, Болдине, вы всюду встречаетесь с Анной Петровной, с ее воспоминаниями о поэте.
Жизнь Анны Петровны сложилась невесело. Шестнадцати лет ее выдали замуж за генерала Е. Ф. Керна, по понятиям девочки —старика, который не пришелся ей по сердцу. Не было в ее семейной жизни, как говорится, ни складу ни ладу, ни радости, ни веселья. Странствовала с мужем из города в город, из края в край. Жила в Орле, Лубнах, тверском Бернове и Елизаветграде, Стрельне и Дерпте, Риге, Пскове, Великих Луках, Киеве, Петергофе, Красном Селе, Москве...
После смерти Е. Ф. Керна она вторично вышла замуж, за своего троюродного брата В. Маркова-Виноградского, который был много моложе ее. Она же к этому времени считалась уже в «бальзаковском» возрасте, ей было за сорок.