Сегодня у устья Маленца, на берегу Сороти, псковские мелиораторы, имеющие большой опыт работы по очистке озер, установили новый мощный агрегат. При его помощи начинается реставрация пушкинских озер. Мелиораторы хорошо понимают, какое ответственное дело берут на себя. С большой осторожностью они подвели на заповедную землю свои мощные машины. Кстати, они даже хотели свой агрегат подать в Михайловское вертолетами, чтобы не попортить заповедной дороги…
Вы идете медленным шагом по дороге из Михайловского в Тригорское, Савкино, Пушкинские Горы, по дороге, которой часто хаживал Пушкин…
Сейчас самый тихий месяц года — август. Кругом ни звука, разве что негромкий гул машины у Сороти, выбрасывающей ил из Маленца на луга, что у деревни Дедовцы. За вами следует печальный запах осени, сырой земли, прибрежных сосен и можжевельника, густой запах озерной воды, освобождаемой от ила.
Над озером, как всегда в это время, летящие стаи диких уток, они собираются в большие стада, готовятся к скорому отлету из Михайловского в теплые края…
Есть какая-то особенная прелесть в водах Михайловского. Все водоемы такие разные — пруд на аллее Керн, черный Ганнибалов пруд, пруд во фруктовом саду Михайловского… У каждого из них свои тайны, легенды, сказки, загадки.
Стаи маленьких пичуг летят за стадами уток и гусей… Серые цапли, сидящие на соснах, вытянув свои длинные шеи, смотрят в только что очищенный старый-престарый пруд…
Всю эту земную красу любил Пушкин, всем этим любуетесь и вы, когда приходите под сказочную сень Михайловских рощ. И благо вам!
«В ДЕРЕВНЕ, ГДЕ ПЕТРА ПИТОМЕЦ…»
Когда вы входите под торжественную сень Петровского парка и поднимаетесь по центральной липовой аллее, осененной сплошным темно-зеленым шатром, взгляд ваш начинает искать дом прадеда поэта, и в памяти невольно звучат стихи:
Ганнибаловский дом погиб много лет назад; на месте его буйно разрослись бузина и орешник, ольха и боярышник. Время жестоко расправилось с этим неповторимым историческим уголком.
Грустно сознавать это, но вместе с тем и отрадно от того, что еще недавно совсем заброшенный уголок будет снова принадлежать Пушкину, и скоро, совсем скоро, дом и парк, и парковый грот, и пруды, и фруктовый сад с неповторимой «ганнибаловской антоновкой», и беседки — всё будет восстановлено, и в доме откроется новый Пушкинский музей, посвященный предкам Александра Сергеевича, его дедам и прославленному прадеду — «птенцу гнезда Петрова» — знаменитому арапу Петра Великого.
Приступая к восстановлению Петровского, мы хорошо понимали, что взялись за задачу, которую в принципе невозможно решить со стопроцентным успехом. Восстановление Петровского — значительно более трудное дело, чем, скажем, восстановление Михайловского или Тригорского. В них — Пушкин, его личная жизнь, поэзия, его труды вдохновенные, свидетельства современников и многое другое. Музей Михайловского воссоздавался несколько раз на протяжении почти семидесяти лет; к созданию его в разное время приложили свои таланты крупнейшие ученые, художники, архитекторы…
Петровское же стало заповедным имением значительно позднее, — юридически оно вошло в состав Государственного заповедника только после Великой Отечественной войны. Никто из ученых не изучал этот памятник, и почти ничего не сохранилось из его бытовой исторической обстановки. Почти всё здесь — вне личной жизни Пушкина. Он бывал здесь редко. Но здесь его предки, его родословная.
Придумать новый музей в Петровском — не просто. Тут требуется не только знание истории памятника, тут нужны фантазия, знание старины во всех ее бытовых особенностях, знание судеб людей, живших в этом доме.
Нам, хранителям заповедника, повезло. В разных местах, временами совсем неожиданных, удалось собрать много старинных изображений дома и парка, приобрести завещание Вениамина Петровича — последнего Ганнибала, жившего здесь до 1839 года. В этом завещании перечислено имущество, находившееся в доме: столы, стулья, кресла, картины, посуда и прочее. Удалось найти и завещание Ибрагима Ганнибала.