Кронелия -решила утром сначала отнести стряпоное в церковь, чтоб там могли уже его расскладывать в подарки и на столы, а вечером на праздник она с детьми приедут праздновать. Когда она возвращалась, ей показалось, на крыльце пустого дома ктото сидит, но сидеть на крыльце в рождественнский день не совсем подходит. Хоть и не очень холодно, но всё же это же зима. Корнелия размышляла, а сама уже шла к этому дому. Не показалось. На крыльце и правдо кто то сидел, когда она подошла, испугалась, это была Юстина. Видно, что она давно здесь сидит. Юста даже не среагировала на подошедшею Нельхин. Корнелия дотронулась до её плеча, но девушка не реагировала. Корнелия всё сильней и сильней начала трясти подругу, но та сидела молча, лишь тело шевелилось, а душа и мысли были не здесь. Потом она чтото прошептала, сначала Нельхин её не поняла, но потом она повторила. Я хочу чтобы всевышний меня забрал, не трогай меня, он уже близко, он идёт за мной, я его уже слышу. Корнелия онемела от такого, что она слышит, это же страшный грех не то что делать такое, но даже слышать. Не помня себя она начала трести Юстину, потом попробовала её поднять. Не сразу, но вскоре ей удалось поставить её на ноги, а потом довести до своей пролётки. Девушка безвольно подчинялась. Корнелия даже не думая направила лошадь к себе домой. Только вошли, она сразу позвала брата и сказала едь срочно за Иоганной, ничего никому не говори, только Ганну привези срочно. Дома Нельхин стянула с подруги обувь, пальто, укутала её пледом и усадила у печки, сестре сказала приготовить чай. Юстина не сопротивлялась, она молча всё выполняла, и чай пила, только чашку держать не могла. Со словами что случилось, в комнату забежала взволнованая Иоганна. Но увидев Юстину остановилась. Ещё вчера они бы решительно отказались от участия в такой сцене. Никто из них не рискнул бы оспаривать решения отца. Значит надо принимать то что тебе выпало, это твоя ноша и ты должен её нести. Но это было бы вчера, а сейчас перед ними их подруга, она на грани срыва. Как ей помочь, посоветовать ослушатся отца, бежать, но куда. Ситуация безысходная. Остаётся только успокоить её привести в чувства и помочь смирится с положением. Подруги отошли в сторонку, решили пусть она согреется. Может даже уснёт. Когда они отошли, Иоганна сказала, изменить ничего не льзя. Я давно это пооняла. Скора они услышали как Юстина чтото говорит, но когда к ней подошли, поняли, что она говорит сама с собой. Юстина была в забытьи и сама себе рассказывала как она предстовляла свою свадьбу. Она рассказала о каком платье мечтала, как уложит волосы, даже прочитала молитву какую произносит невеста. Когда она это говорила, лицо её изменилось, глаза были закрыты, но при этом она вся сияла. Потом Юста замолчала, наверно, уснула прямо так сидя в кресле. Спала она не долго, открыв глаза, она обвела комнату удивлённым взглядом. Видно было Юста не помнит как сюда попала, а когда пришла в себя и подруги всё рассказали, девушка разрыдалась. Что могли сделать её подруги, только обнять, пожалеть. Корнелия погладила Юстину по голове и сказала, поплачь, девочка, тебе легче будет, сама знаю, от безысходности рыданье помогает, оно выгоняет из нутри негатив, душа очистится. Только не сказали ей о том как и где они её нашли, уж больно Юста выглядела измученой, зачем заострят внимание. Они опять дали время девушки побыть одной. Посидеть в тишене, а сами ушли в другую комнату. Иоганна заговорила первой, знаешь у меня не было свадьбы и Вильгельмина не собирается замуж, а значит нам не готовить себе свадебного наряда. И хоть это обычно делает невеста, но Юстина вряд ли сама осилит. Что если они с Вильгельминой сошьют ей платье. Тем более что она рассказала какое платье она хочет
Иоганна-пришла в церковь вперёд подруг. Церковь уже гудела, всё было так красиво украшено, Как всё же хорошо, что существуют праздники, когда можно радоватся всему, украшать помещения, шить красивые наряды, варить всякие вкусности, на которые в простые дни не хватает времени. Иоганна всегда, когда приходила в церковь, чувствовала на себе насторожённые вхгляды или замечала какие то необычные ощущения, и чем дальше тем это чувство усиливалось. Мать говорила, что она слишком наблюдательная и замечает то, на что другие не обращают внимания. Вот и сейчас она ходит здесь, а сама видит картинки из последних снов. Память и воображение уносили её куда-то в неведомое, идеи являлись внезапно, и она с изумлением на них взирает. Прямо передо ней горит багровый, в пол неба закат, но картинка увеличилась и она чётко увидела, что вовсе не закат это, а пожар. Картинка начинает крутится, а пожар усиливатся, что это, кони, люди. Теперь она вспомнила недавнюю картинку, угрожающе катит свои волны зимнее море, а впереди стоит военный, вдыхает ветер, думает свои тяжелые мысли. Иоганна стоит за ним, картинка заходит за глаза и сзади, она ощущает пространство между своей спиной и морем. Ей хочется, увидеть то куда он смотрит, услышать то что он говорит, поймать на мгновение его мысли, испытать его эмоции. Но нет, картинка меняется, она видит много людей, они плачут, и не только дети. Она напряглась чтобы ещё чтото вспомнить из своих снов, но услышала нарастающий шум, и стала понимать, что к ней возвращается реальность и это шум праздника, и не слёзы, а смех собравшихся. Ганна огляделась, всё двигалось и шевелилос, но ни одного лица она не видела в той толпе в своём сне. Что это плохо или хорошо, но та толпа плачущая, а эта смеющаяся. Она увидела, что Корнелия уже приехала, и по очереди поправляла наряды на своих братьях и сёстрах. Сколько ей надо времени чтобы вот так подготовить всю семью к празднику. Иоганна уже оканчательно перешла в реальность и пошла к подруге помочь и поздравить с праздником. Она быстро подбежала, Нельхин даже не успела её заметить, они обменялись приветствиями, и Иоганна схватила одну из младших сестёр Корнелии тоже Иоганну и стала быстро поправлять примятые платком ленточки на косичках. Маленькая Иоганна хорошо знала свою тёзку и мило улыбалась, довольная тем что сейчас её отпустят нарядную к уже резвящейся детворе. К ним подошла Вильгельмина. Красота этой девушки. её наряд, причёска, манера держатся завораживала всех. Не зря именно она была избрана спящей девой, такую красавицу отдать замуж за недостойного ей жениха просто не возможно. И Всевышний это предвидел и отцу было дано такое, не заставлять её в приказном порядке выходить замуж. Да и женихи побаивались, взять такую королеву, смогут ли создать ей условия. Вильгельмина подошла к подругам. Они уже заканчивали подготовку детей и теперь подруги могли уделит время и себе. Они поздравили друг друга с праздником, настроение у всех было хорошее, но видно было, что каждая из них оглядывается, да, конечно, они ждали свою четвёртую подругу Юстину. Собравшиеся уже заняли места, или торопились сесть, и в это время в церковь зашла Юстина со своими родителями, в зале моментально стало тихо. Все уже, конечно, всё знали. Юстина шла с низко опущеной головой, было видно, что она смирилась со своим положением и теперь просто тупо подчинялась и шла к указаному месту так же покорно сесть. Подруги смотрели на Юсту в шоке, что произошло, это ж постоянное явление, девушку отдают замуж, они вместе со всеми поздравляли невесту, и не думали о её состоянии. После того как Корнелия привела Юстину домой, как они её с Иоганной приводили в чувства, да и то как разрушились радужные чувства и у Вильгельмины, что то в понятии у подруг надломилось. Как так взять и отдать это юное создание вдовцу, о каких её чувствах кто думает. Вильгельмина на мгновение поставила себя на место подруги, представила как пошла бы в спальню с незнакомым старше себя мужчиной. Почувствов холод по телу, она ещё раз сказала себе, нет, никогда. Праздник начался, старший начал проповедь, был концерт, подарки, подруги ничего этого не видели и не помнят, они молча смотрели на Юстину, В течении всего праздника она ни разу не подняла головы. Потом старший снова попросил всех занять места, для объявления радостного события. Он попросил выдти вперёд Юстину и Яоба Петерс. Девушка сидела не шевелясь, она, видно, и не слышала этого объявления, Её подтолкнула сидящая рядом сестра. Юста куда то шла, она была в не себя, её остановили рядом стоящие. Яков был весёлым, он быстро вышел и подошёл к девушки. В это время старший продолжил, в нашей колонии ожидается радостное событие, у нас образуется ещё одна пара, а это значит колония жива. И он объявил, Якоба и Юстину женихом и невестой. Якоб улыбнулся Юстине, но она не ответила. К только что объявленым жениху и невесте стали подходить с поздравлениями. Очередь подошла и подругам, они не знали с какими словами подходить и подошли просто молча. Юстина посмотрела на подруг. По щекам потекли слёзы, она плакала молча, видно было, что она своё уже отплакала и поняла, что ничего уже не изменить. Якоб взял Юстину под руку и они пошли на выход. Иоганна предложила Корнелии помочь с детьми, Вильгельмина молча попращалась с подругами и грациозно пошла за отцом к ожидавшей их карете. Когда дети были собраны, Иоганна обняла Корнелию и почти в ухо прошептала, я не знаю что произойдёт, но это последние праздники. Всё изменится, будет чтото ужасное и в мире и в колонии и у тебя Нельхин. Потом она резко повернулась и побежала на выход.
Подруги как и обещали, пришли к Юстине и предложили помощь или даже разрешения сшить свадебное платье. Мать не долго отказывалась, она видела, что её дочь сама не сошьёт или сошьёт так что такое платье одевать не станеш. Вильгельмине поручили стать основной портнихой, а Нельхин и Ганна вызвались помогать. Конечно, Мина выдавала не подрожаемые наряды, на которые с завистью смотрели подруги и молодые дамы в колонии. Подруги сняли мерки с невесты и пошли в лавку к Изаак. Им предложили на выбор несколько отрезов ткани, они сошлись на приятно кремовом. Юстина просила их, чтоб только не белое, лучше чёрное. Дома Вильгельмина открыла материн сундук и стала доставать всё нужное для шитья. Вечером пришли подруги и платье на глазах приобретало свои формы. Неделя потребовалась у них и вот платье готовое и висит на плечеках на стене. Вильгельмина обернулась, с сзади стоит её мать, она смотрит на Мину, и сколько вот так стоит её дочь возле этого красивого платья для невесты. Но невеста ни она, а её подруга. Мать подошла к дочери, обняла её за плечи, они молча постояли и мать так же молча вышла.
Юстина- была не отразимой в этом наряде, подруги её не подвели, всё было так красиво, а невеста ослепительной, омрачало одно, её печальные глаза. По обычаю в церковь первой входит невеста. Жених зашёл за невестой, подошёл к Юстине, взял под руку и повёл к алтарю. Старший продолжил проповедь, а потом после краткой литургии дал напутственную речь, и благословил их. Из церкви выходили наоборот, впереди шёл жених, как глава, за ним невеста. После свадьбы Якоб Петерс привёз свою молодую жену Юстину к себе домой в Ostenfeld колония Ам Тракт. Посёлок Остенфелбд расположен между Lysanderhoeh и Орловым. Юстина медленно ступила на землю с пролётки на которой привёз её муж. Она нерешительно остановилась у крыльца. Несколько ступенек крыльца и она войдет в её будущую жизнь. Но как преодолеть эти ступеньки. Ноги не слушались, она понимала, что идти надо, но как. От лёгкого прикосновения к её руки она робко вздрогнула. Это был её муж, он хотел ей помочь поднятся. Юстина решилась, преодолев крыльцо она вошла в дом. Теперь она будет здесь хозяйкой, женой, мачехой. В доме их ждали трое детей от первого брака Jacob с Анной. Jacob подвёл её к детям, Юстина стояла напротив их. Якоб посмотрел на испуганую девушку сказал ей , что вот он и вот его дети очень нуждаются в её помощи. Молодая жена шагнула вперёд, протянула детям руку и стала спрашивать как их звать. У Якоба было две дочери Екатерина, Анна и сын Петр. Дети прижавшись к отцу расматривали эту юную даму пришедшую в их дом вместе с их отцом. Когда умерла жена Якова, помогать по дому и смотреть за детьми к ним пришла родсвенница покойной Анны. Это была пожилая женщина, которая была одинокой, бездетной, звали её Мария. Она хорошо относилась к детям и они к ней тянулись тоже. Яков с удовольствием оставил бы её у себя и дальше, хотя бы пока Юстина привыкнет. Но семья Анны браком Jacob была не довольна. И хотели чтобы он вернул им дом. И хотя дети были наследниками имущества их матери, и они продолжают жить с Якобом, это ничего не меняло. Семья Пеннер стояла на своём. Но Якоб не принял их просьбу и они продолжали жить в этом доме. И родственнице запретили им помогать. Но по распоряжению старшего она ещё какоето время была у них. Мария приняла Юстину как положено и сразу признала её как хозяйку. И Юстина понимая это попросила Марию показать ей дом и всё что в нём есть. Женщины мигом нашли общий язык, они быстро сдружились и уже было непонятно кто хозяйка, а кто помощница. Сначала они начали с детских комнат, с кабинета хозяина, так называла Мария мужа Юстины. Потом вышли в сад, он был с лицевой стороны дома. Половина сада были фруктовые деревьв а половина лиственные, и отгоражены они были от улицы невысоким досчатым забором. Вправо от дома метрах в 20 построена маленькая кирпичная хлебопекаренка. Её специально построели дальше от дома на случай пожара. Дом покрыт черепицей, а остальные дворовые постройки покрыты соломой и весь двор подведён под одну крышу. Так отпадала надобность отдельно загораживать двор. Скот летом выгоняли на пастбище, а остальной находился во дворе и на улице бродить по посёлку его не выпускали. Экипаж и разные сельхоз орудия такие как плуг, молотилка и прочее стояли в отдельном сарае. С улицы с боковой стороны дома они вошли в двери которые ведут в просторную переднею. А от туда слева во все комнаты, а справа в кухню. Потом Мария повела её с коридора через особые двери по лестнице. Когда они поднялись, то попали в довольно чистую, светлую и просторную подволоку где в холщовых пологах хранилась рожь, пшеница, просо, картофель, сыр, масло. Ещё Мария показала ей на приделаные двери в громадную расширенную к крыше трубу. Это было особое помещение над трубой для копчеия окороков.