— Я даже представить боюсь, что будет ждать меня дома, — задерживая дыхание, призналась я. Я никому не говорила таких слов. Даже самой себе не всегда. А здесь мне вдруг захотелось признаться и довериться, будто бы это самое верное решение, которое я принимала за свои семнадцать лет.
— Я пойду с тобой.
— Мне все равно придётся остаться наедине со всем этим. Рано или поздно придётся, — грустно проговорила я, отстраняясь.
Я не осмеливалась поднять взгляд. Шмыгала носом, не думая о том, как выгляжу со стороны. Мои ресницы наверняка были слипшимися, а глаза опухшими и красными.
Горячее и мягкое прикосновение коснулось моего лица. Андрей аккуратно приподнял мой подбородок вверх, удерживая его несколькими пальцами. Он установил между нами зрительный контакт, от чего все мои мысли напрочь выветрились из головы, а губы вмиг пересохли. Совсем не отдавая отчета своим действиям, я быстро облизала их и заметила, как глаза Андрея на секунду устремились вниз. Всего секунда, а когда они снова встретились с моими глазами, я готова была поклясться, что его зрачки стали на тон темней. И мир вокруг вдруг перестал существовать. Мне показалось, что я начала тянуться вперед, думая о том, как бы поцеловать его. Не думала о последствиях. Не думала о больной ноге и о том, что сижу в больнице. Не думала о доме, маме и сестре. Только о парне напротив, чьими прикосновениями я не могла насытиться, и чьи губы я желала ощутить на своих губах, чего бы мне это не стоило.
— Давай я отнесу тебя в кабинет, — вдруг произнёс Андрей, отстраняясь.
Стыд распространился по моему телу, словно холодный проливной ливень, что настигает тебя на середине пути. От него не убежать и нигде не скрыться.
Андрей снова поднял меня на руки, но больше я на него не смотрела. Я гадала о том, видел ли он, как я потянулась к нему навстречу. И если да, то он сам отстранился, потому что не хотел этого. А значит, мне не стоило предавать значения нашим разговорам, прогулкам и той заботе, что он проявлял по отношению ко мне. Он был просто хорошим парнем, который не мог оставить девушке в беде. А я была просто дурой, которая могла подумать о том, что кому-то нужна.
Я оказалась в небольшом, но светлом кабинете. Андрей положил меня на кушетку, а затем вышел за дверь, прихватив мою куртку. Медсестра начала задавать стандартные вопросы, и я диктовала ей имя, фамилию, адрес и номер телефона мамы. Говорила на автомате, стараясь не расплакаться. Просто очень сильно хотела погрузиться в вакуум, где меня не смогла бы достать ни одна из моих уничтожающих мыслей. Потому что я уже заранее знала о том, что они меня убьют. После короткого опроса врач оказался рядом, начиная ощупывать мою ногу с разных сторон.
— Перелома нет, — сделал заключение он, возвращаясь к столу.
— Это точно? — переспросила я, осматривая свою слегка опухшую ногу.
— Растяжение, но ничего критичного. Сейчас наложу тугую повязку и покажу, как это делать. Выпишу мазь и таблетки, которые помогут восстановиться.
— Я хожу на танцы и скоро у меня соревнования, — проговорила я. Лично меня это не волновало, но я знала, что это будет первым вопросом, который задаст мама.
— О физических нагрузках придется забыть на какое-то время.
— И какое именно?
— Около двух недель, если всё будет хорошо.
Я замолчала, начиная считать. То есть, при хорошем раскладе я ещё могла успеть на соревнования. Возможно, эта информация могла бы уберечь меня от полной катастрофы.
Врач объяснил действие мази, и как именно её нужно наносить. А затем сделал тугую повязку, практически убрав боль в ноге. Теперь я могла на неё опираться, не морщась и не борясь со слезами.
— Я могу ходить в школу? — я поправила джинсы и приняла рецепт из его рук.
— Да, но только правильно накладывай повязку. Но всё же лучше будет, если нагрузка на ногу будет минимальной, тогда ты быстрей восстановишься.
— Хорошо, спасибо.
Мне дали ещё одну бумажку, где было написано о повторном приёме. После этого я, ковыляя, выползла из кабинета. А Андрей тут же подскочил со стула, оказываясь рядом.
— Что сказали?
— Ничего серьёзного. Растяжение. Сделали повязку, выписали лекарства, — я вытащила куртку из его рук, начиная надевать её на себя, избегая его взгляда. Я не знала, смогу ли я ещё хоть когда-то взглянуть ему в глаза после того, как едва не поцеловала.
— Сейчас закажу такси и отвезу домой.
— Я могу добраться сама.
— Нет, не можешь, — строго сказал он, доставая телефон и не отходя ни на шаг.
Поездка до дома прошла в полной тишине. Я ненавидела каждый красный светофор, что попадался на пути. Ненавидела то, что Андрей вёл меня к дому, поддерживая. Ненавидела то, что моё сердце сжималось от мысли, что все мои мечты просто треснули, как самый дешёвый хрусталь.