Телефон засветился, привлекая мое внимание. Я взяла его в руки, вытирая первые выступившие на глаза слёзы. Разблокировала, замечая сообщение от Андрея. Сердце тут же болезненно сжалось. В последние недели только он приносил мне радость и дарил улыбку. Но после сегодняшнего всё изменилось. Сейчас мысли о нём отдаются тупой болью во всем теле. И самое жуткое то, что я никак не могу от них избавиться, всё потому что чувствую себя влюбившимся и отвергнутым подростком. Девочкой, которая загляделась на мальчика постарше, а он её просто жалел.
Андрей Головин: Ты как?
Даша Самонина: Нормально. Вроде пережила первую волну бури.
Андрей Головин: Она сильно кричала?
Даша Самонина: Так, как делает это обычно. Но я привыкла, всё нормально.
Андрей Головин: Мне совсем не нравится твоё настроение.
Даша Самонина: Другого не будет, прости.
Андрей Головин: Ты не должна чувствовать себя виноватой за случившееся.
Даша Самонина: Андрей, я всегда виновата. По крайней мере, по мнению моей мамы.
Андрей Головин: Тебе пора начать давать ей отпор.
Даша Самонина: Сложно начать, когда ты сломлен.
Я видела, что Андрей ещё что-то печатает. Но мне впервые не хотелось продолжать диалог. В мозгу пульсировала мысль о том, что я ему неинтересна. И от этого становилось мерзко от самой себя, от того, что я посмела выстраивать какие-то замки, любуясь их очарованием. Но теперь я понимала – никаких замков нет. А я просто идиотка, которой ничего в этой жизни не светит. Возможно, мама права, и я просто ни на что не способна.
Засунув телефон под подушку, я отвернулась к стене и накрылась одеялом. Мне хотелось поскорей заснуть и ни о чём не думать. Было страшно пролежать всю ночь, уничтожая саму себя и ещё глубже копая себе могилу, в которой я давно уже успела обосноваться.
Утром я выбралась из комнаты и быстро умылась, начиная собираться в школу. На кухню я даже не заходила. Мама так же не стремилась общаться, спрашивая о моём самочувствии. Но игнор меня вполне устраивал, так что от этого я была даже немного счастлива, хоть это и было каким-то мазохизмом.
Я повторила то, чему меня вчера учил доктор. Повязка вышла не совсем идеальной, но нога практически не болела. Но приходилось идти медленно, и даже немного хромать, но в целом я чувствовала себя вполне нормально. Но это было физическое состояние. О своей моральной стороне не хотелось даже думать.
Практически выбравшись со двора, мне в глаза на секунду ударили яркие фары, заставив остановиться и прикрыть глаза рукой. Я слышала, как хлопнула дверь машины, а затем торопливые шаги в мою сторону.
– Боялся не успеть, - знакомый голос врезался в каждую клеточку моего тела, заставляя напрячься. Взгляд окончательно сфокусировался после яркого света, и я увидела перед собой Андрея, а позади него стояла та самая машина, что преградила мне путь. – Я подвезу тебя в школу, - видя моё замешательство, продолжил Андрей.
– Я могу на автобусе.
– Не отказывайся, я специально встал утром, чтобы взять одну из машин.
– И теперь мне стало очень неудобно.
– Неудобно тебе будет с больной ногой на автобусе, - мягко проговорил он, касаясь моего локтя и начиная подталкивать к машине. – Не отказывайся, иначе я обижусь.
Слабая улыбка коснулась моих губ, и я сделала шаг. Я просто не могла сопротивляться его обаянию, голосу и той энергетике, что он изучал. Я должна была попробовать ему противостоять, но не смогла, продлевая моменты рядом с ним, зная, что после этого мне будет ещё больней.
– Тебе всё равно не стоило этого делать, - сказала я, пристегиваясь ремнём безопасности.
– Я бы приехал и днём, но меня точно не отпустят.
– Я доберусь сама, не переживай, пожалуйста, - чуть ли не плача ответила я, пряча глаза. Я не знала, как успокоить себя. Но эта забота просто выбивала почву у меня из-под ног, мешая здраво мыслить.
– Твоя мама купит тебе лекарства?
– Я сделала заказ в аптеке, нужно будет забрать.
– Давай номер…
– Андрей…
– Мне не сложно, давай.
И я снова поддалась, делая на телефоне скриншот заказа и отправляя в нашу переписку с Андреем.
– Раз у тебя сегодня нет тренировки, у нас будет урок? – усмехнулся он, выезжая на мало освещенную улицу.