Но через какое-то время Андрей всё же отстранился, но продолжал обхватывать мою талию руками.
— Тебе нужно присесть, иначе твоя нога не скажет тебе спасибо.
— Да, — задыхаясь проговорила я, всё ещё чувствуя вкус его губ на своих. Я опустила глаза в пол, облизывая их и стараясь прийти в себя. Но мне вдруг стало так неловко, что я не знала, куда себя дать. А мне всегда казалось, что после первого поцелуя это стеснение куда-то испаряется. Но теперь я знаю, что ошибалась.
— Ты такая очаровательная, когда краснеешь, — усмехнулся Андрей, подталкивая меня к кровати.
— Это так заметно? — удивлённо проговорила я, усаживаясь на кровать и придвигаясь спиной к стене, при этом стараясь не сводить глаз с Андрея.
— Да, и это очень мило.
— Чёрт, я всё же думала, что это не так очевидно.
— Теперь я могу сказать тебе правду.
— Почему раньше не говорил?
— Не хотел смущать ещё больше.
— Поздравляю, ты смутил меня сейчас.
— Зато сейчас я могу сделать вот так, — тихо произносит он и наклоняется, начиная снова меня целовать. И мне уже становится неважно, что именно он скажет дальше. Главное, чтобы он просто не останавливался. Я очень часто представляла себе свой первый поцелуй. А в последнее время воображала его только с Андреем. Но я и представить не могла, что это когда-либо сбудется. — А теперь ты можешь рассказать мне о том, как прошёл твой день в школе.
— А сам как думаешь? После утреннего фиаско я весь думала только об этом.
— Кстати о фиаско, я на самом деле думал, что всё испортил.
— Я была очень шокирована. И расстроена.
— А я заметил, — вставил Андрей, чем заслужил мою улыбку.
— Когда мы были в больнице, я чуть тебя не поцеловала, а ты просто отодвинулся.
— Ты была очень расстроена и постоянно думала о маме. Я не хотел первый поцелуй при таких обстоятельствах.
— Но благодаря этому я подумала, что ты вообще его не хотел.
— Прости.
Я снова улыбнулась, радуясь тому, что всё решилось. Но больше всего я ликовала, потому что это оказалось не так страшно. Да, сначала я дико нервничала, зато теперь чуть ли не летала от счастья и могла целовать Андрея когда вздумается.
Тут же наклонившись вперёд, я сама его поцеловала, от чего сердце тут же подпрыгнуло в груди. Но на этот раз он ответил мне, прикусывая по очереди мою нижнюю и верхнюю губу и не давая мне отстраниться.
— Но есть ещё Ксюша, — призналась я, понизив голос.
— Ксюша, — протянул Андрей, вздыхая и откидываясь на подушку.
— Она наговорила неприятных вещей, а я так сильно хотела ответить.
— Почему не ответила?
— Побоялась, — помедлив, призналась я.
Во мне снова вспыхнуло чувство жалости к самой себе. Но я всё равно призналась в своих страхах, потому что была уверена, что могу доверять Андрею, чья рука уже обхватывала мою ладонь, успокаивая.
— Чего ты боишься? — он поднялся и придвинулся, убирая прядь моих волос за ухо.
— Если бы я ей ответила что-то о тебе, она бы тут же рассказала Егору. Он бы растрепал всё дальше — и вот я снова в центре скандала.
— Послушай, — он сел ещё ближе, хотя и так занимал всё пространство вокруг. — Я раньше так же боялся. Но вспомни, что я сказал тебе во время нашей встречи на лавке.
— Я помню, что как бы я не старалась, никогда не смогу стать для них идеальной.
— И это по-прежнему так.
— Просто мне страшно.
— Буря разразится в любом случае, — он пожимает плечами, и я улыбаюсь.
— Значит, тебя не волнует, если о нас появятся слухи?
— Уже появились, — он смешно играет бровями, мешая мне продолжить. — И да, мне плевать.
— Хорошо, тогда я попробую. Обещаю.
— Я просто хочу, чтобы ты делала так, как удобно тебе, а не думала о последствиях или о том, что тебя осудят.
— Спасибо.
— Пожалуйста, — отмахивается он, и я понимаю, что у Андрея отменно получается заставлять меня улыбаться. — А сейчас ты не против поесть? Я дико голодный.
— Снова пытаешься меня накормить?
— Знаешь, как всё началось?
— Началось что?
— Сначала мне захотелось о тебе позаботиться, а потом поцеловать.
Я открываю рот, собираясь что-то ответить. Но он снова застал меня врасплох и начал смеяться, притягивая меня ближе, чтобы соединить наши губы.