— Тогда что тебя расстроило?
— Что она вообще заговорила об этом. Что поселила в моей голове эту тупую мысль. А если ты не знал, то мозг девушки — это ужас. Стоит там появиться какой-то мысли, она уже сама начинает развиваться. И я уже не могу это остановить.
Андрея рассмеялся, приподнимаясь и подпирая голову рукой.
— Мне нравится, как ты размышляешь. Кажется, первая девушка на моей памяти, которая признается в том, что мозг порой всё делает за неё.
— Не смешно, — я толкнула его в плечо.
— Прости, — он придвинулся.
— Угу, — самый умный ответ, на который я была способна, от чего уже начинала ненавидеть себя.
— Так, давай разбираться.
— Нет, давай просто забудем.
— И позволим твоему мозгу довести тебя до слез? Ну уж нет.
— О боже, знал бы ты, как мне неловко, — я подняла руки, начиная растирать пылающее лицо ладонями.
— Значит, милая Ксюша подошла к тебе с просьбой помириться. А когда ты отказала, она вывалила на тебя это тупое дерьмо?
— Да.
— Не приходила в голову мысль о том, что она сказала это специально?
— Я знаю, что она сказала это специально, — чуть громче сказала я, вжимаясь в кровать. Лицо Андрея нависало над моим, смущая и загоняя в угол.
— Тогда…
— Я сомневаюсь в себе, ясно? — выпалила я, после чего в комнате повисла тишина.
— Но ты не должна, — спокойно проговорил Андрей.
Но я оставила его реплику без ответа. Продолжала смотреть в потолок, практически не моргая. Всё потому что боялась расплакаться. В уголках глаз уже начинало пощипывать, и я сжимала губы в тонкую полоску, только чтобы как-то себя отвлечь.
— Посмотри на меня, — Андрей придвинулся ещё ближе, теперь опираясь на локоть. Он дотронулся пальцами до моего подбородка, мягко и едва уловимо. Повернул мою голову, от чего та самая предательская слеза всё же скатилась по щеке, и я тут же всхлипнула, потому что мне стало стыдно. Но Андрей не обратил на это никакого внимания. Только вытер моё лицо, продолжая смотреть прямо в глаза, в сотый раз окутывая спокойствием, которого мне всегда так не хватало. — Ты не должна в себе сомневаться. Только не ты.
— Но…
— Не перебивай, моя очередь произносить речь, — усмехнулся он, а я тяжело сглотнула, потому что близость между нами сейчас ощущалась как никогда остро. И не потому что нас разделяло всего несколько сантиметров, а потому что мы впервые говорили на такую интимную тему.
— Хорошо.
— Я не пятнадцатилетний подросток, который думает только членом.
— Звучит так, как будто ты не хочешь секса.
— Я хочу секса, — сказал Андрей, и это вызвало у меня улыбку. — Я хочу секса с тобой.
— Но я не могу сказать, что уже готова.
— Напоминаю, я не пятнадцатилетний подросток, который собирается давить на тебя, манипулируя отношениями. Если ты не хочешь, я умею ждать.
— Я хочу, — выпалила я, и только потом подумала о том, что сказала. — Просто мне страшно, — чуть тише добавила я.
— Я понимаю. Но я подожду.
— А если ждать придётся долго?
— Мы вроде никуда не спешим, — пожал он плечами.
— Андрей, я серьёзно.
— И я серьёзно.
— Что если ты устанешь ждать? Что, если тебе понравится кто-то другой? — ком застрял в горле после этих слов. И пусть мне очень хотелось продолжить, я уже не могла, потому что опять могла расплакаться.
— Не понравится.
— Ты не можешь этого знать.
— Могу.
— Андрей.
— Зачем мне кто-то другой, если у меня есть ты?
Ком стал еще больше, и я никак не могла протолкнуть его дальше, чтобы обрести возможность говорить. Я продолжала смотреть на Андрея снизу вверх, при этом чувствуя себя самой маленькой и самой прекрасной девушкой в мире.
— Послушай, ты нравишься мне. И даже больше. И я не хочу быть каким-то придурком, который давит на тебя или чего-то требует. Я просто подожду того момента, когда ты будешь готова.
— Спасибо, — прошептала я, удивляясь, как ещё не разорвала подушку, которую по-прежнему стискивала в руках.
— Но я не хочу, чтобы какая-то Ксюша портила тебе настроение и заставляла думать о каком-то бреде. Хорошо?
— Хорошо.
— Теперь у тебя нет сомнений?
— Нет, — губы сами растянулись в улыбке, и Андрей ответил мне тем же. Все то напряжение, которое витало в комнате во время нашего неловкого разговора, тут же испарилось.
— Отлично.
— Значит, я тебе больше, чем нравлюсь? — усмехаясь, спросила я.
— Больше.
— И ты смотришь только на меня?
— И думаю только о тебе.
Мы улыбались как два идиота, и я даже не могла это никак объяснить. Просто мне стало очень хорошо. Из-за нашего разговора, из-за тех откровений, что были произнесены, и из-за того, что теперь в моей голове больше не было сомнений, которые готовы были всё испортить.