Я была благодарна Андрею за то, что он больше не поднимал неприятную для меня тему. Я часто видела, как он смотрел на меня — как будто хотел что-то сказать или спросить. Однако останавливался, видимо понимая, что я всё ещё к этому не готова. Но и в этой ситуации я прекрасно знала о том, что беседы не избежать. Настанет момент, когда он не сдержится и настоит на своём. И тогда я уже не отверчусь.
Егор притих и даже не смотрел в мою сторону, чего не скажешь о Ксюше, которая готова была буквально испепелить меня взглядом, лишь бы я исчезла из её поля зрения.
Несмотря на то, что город и все магазины с кафе красиво украсили к Новому Году, у меня не было праздничного настроения. Потому что беспокойство подавляло другие эмоции, и лишь рядом с Андреем я могла как-то расслабиться и переключиться. Но была ещё одна проблема, и ей я уделяла больше всего внимания в своих мыслях, потому что иного варианта не оставалось. Каждый раз, когда мы с Андреем оставались наедине и переходили к поцелуям, я теряла контроль. А точнее балансировала на кончике острого ножа, рискуя сорваться. Когда он дотрагивался до меня, всё тело начинало трясти. Внизу живота появлялись приятные спазмы, что распространяли тепло по венам, позволяя таять, прикрывая глаза от удовлетворения. Никогда в жизни я не чувствовала ничего подобного, и это ещё больше распаляло во мне любопытство. Всё чаще я думала о том, чтобы перейти грань. Просто рискнуть и узнать, что же скрывается по ту сторону неизвестной для меня жизни. Однако я продолжала держаться, мучая себя и Андрея, которому было ещё тяжелей. Я видела это в его глазах, слышала в каждом вздохе и читала в потемневших глазах. С каждым разом поцелуи становились всё более жаркими и не сдерживающими, а на коже проявлялись синяки от его пальцев. И я знала: скоро сорвусь, позволив порезать себя тому самому ножу, на котором я опасно раскачивалась, принимая решение и позволяя болтаться из стороны в сторону.
Первые удары молнии стали слышны с наступлением каникул и с приездом тети Оли вместе с детьми. Обстановка дома накалилась, потому что нужно было провести генеральную уборку. И в этот раз даже любимой Насте не удалось от этого отвертеться, хотя большинство обязанностей всё равно легло на мои плечи. Мама придиралась буквально к каждой ниточке на подушке, требуя, чтобы всё было идеально. Как будто к нам приезжает не её сестра, а какой-нибудь министр культуры, который будет оценивать её жилище. Естественно, в эти дни мы не виделись с Андреем. Я не находила подходящего повода для того, чтобы покинуть квартиру и сбежать к нему на свидание, и это по-настоящему убивало. Дошло до того, что мне хотелось смеяться, кричать и плакать одновременно. За последние месяца на меня столько всего навалилось, и я постоянно переживала, что наши отношения с Андреем станут достоянием общественности, что уже просто не выдерживала. Казалось, ещё немного — и взрыв произойдёт из моей комнаты, и в нём буду виновата исключительно я.
Тридцатого числа мама стояла перед шкафом и критиковала каждый мой наряд. Ей ничего не нравилось, и она отбрасывала вешалки с платьями, устраивая бардак, от которого мы не так давно избавились.
— Почему у тебя нет ни одного приличного платья?
— Они есть, просто тебе они не нравятся.
— Не огрызайся.
Я промолчала, глубоко вздохнув и продолжив наблюдать за абсурдным хаосом.
— В общем, выбирай сама, — мама психанула и вышла из комнаты, хлопая дверью.
Я молча осмотрела оставленный ею бардак и опустилась на кровать, запуская пальцы в волосы. Под подушкой завибрировал телефон и я устало потянулась к нему, читая сообщение.
Андрей Головин: Пожалуйста, скажи, что в твоём доме такой же дурдом, что и у меня.
Даша Самонина: Ещё хуже, поверь.
Я улыбнулась, падая на подушку и набирая Андрею ещё одно сообщение. Мне нужно было, чтобы он меня отвлек, все остальные дела точно могут подождать. Но через четверть часа мама снова фурией ворвалась в комнату, напоминая о сборах в ресторан. Ничего не оставалось делать, кроме как подняться на ноги и подчиниться. Затолкав все платья в шкаф и закрыв дверь, надеясь на то, что оттуда ничего не вывалится, я оставила лишь один наряд, который понравился мне больше остальных. Классическое чёрное платье с короткими рукавами выше колена казалось мне идеальным вариантом. Я расчесала волосы и даже воспользовалась минимальным количеством косметики. От колготок уже начинали чесаться ноги, и оставалось впихнуть свои ноги в неудобные ботинки, которые подходили к образу. Сама бы я радостью натянула кеды.
— Настя, иди позвони в дверь и скажи, что мы почти готовы. Даша, хватит копаться!