Я снова не ответила, потому что все моё внимание ускакало в сторону Андрея и его семьи. Мы не виделись несколько дней, и я очень соскучилась. А ещё я не знала, как буду себя чувствовать рядом с ним в окружении всех родственников, которых можно сравнить с самыми отрицательными героями сказок. Мне придётся контролировать свои взгляды, улыбки и эмоции. И тогда, возможно, я выживу.
Оказавшись на лестничной клетке, я тут же столкнулась с заинтересованными глазами Андрея. И не нужно было долго размышлять, чтобы догадаться, в чём дело. Во-первых, он так же соскучился, а во-вторых, я никогда не надевала на наши встречи платье. И сейчас я видела, как его взгляд опускался к моим ногам, а кадык тревожно дёргался при частном сглатывании. Мне хотелось пнуть его и велеть быть осторожным. Но пришлось остаться на месте, опуская глаза в пол, надеясь, что Андрей и сам всё поймёт, начав смотреть в другое место, но только не в мою сторону.
— Думаю, такси уже подъехало, — проговорила тетя Оля, нажимая на кнопку вызова лифта и поправляя ярко-красный шарф, от которого рябило в глазах.
Я не хотела ехать в лифте со всеми. Тайно я надеялась, что мы с Андреем останемся наедине, заполучив хотя бы несколько секунд времени. Было бы даже плевать, если бы с нами остался Егор. Но вот Настя уж точно была лишней. Так что пока мамы и тетя Оля спускались на первый этаж, мы продолжали топтаться на месте и молчать, покрываясь толстой коркой неловкости и стеснения. Две машины ждало у подъезда. И как только мы вышли на улицу, мама тут же начала ворчать, подгоняя нас вперед. Крохотные нервные окончания начинали медленно трескаться, но я стискивала кулаки, держась и убеждая себя в том, что скоро всё закончится. Хотя, по правде сказать, ещё ничего даже не началось.
В машине я так же ехала молча. Не то чтобы со мной кто-то пытался завести диалог. Так что я рассматривала пешеходов, засматриваясь на счастливые парочки, которые отдаются моменту, а не боятся сделать неправильный шаг. Я так сильно им завидовала, что начинала снова чувствовать себя жалкой, а потом и вовсе ненавидеть. Потому что знала — я могла быть на их месте. Но какая-то моя тупая упёртость, нежелание как можно скорей принять перемены всё портила, заставляя слезы застилать глаза. Сейчас я по-настоящему жалела, что отказала Андрею. Если бы не я и моя трусость, мы бы сейчас точно так же гуляли, а не сидели в такси, чувствуя себя людьми, которых везут на каторгу.
Нервно сглотнув, я вступила на первую ступеньку, готовясь зайти в ресторан. Я не ожидала увидеть ничего нового, потому что сюда мы ходим буквально каждый год. Каждый уголок и вилка здесь были мне знакомы, так что меня тошнило от этого места. Сердце в груди начало колотиться, и всё внутри протестовало, чтобы я делала очередной шаг. Но я заставляла себя, ступая вперед и снимая пальто, отдавая его в гардероб и забирая номерок.
Внезапно я почувствовала лёгкое прикосновение к своей ладони. Лёгкое, нежное и едва ощутимое. Рядом оказался Андрей, так же передавая свою одежду. Я повернула голову и наши взгляды снова встретились, пуская ток по коже. Мне очень хотелось сказать ему о том, что он был прав. Но вокруг было так много людей, что я заставила себя проглотить эти слова и замолчать, чувствуя горечь от невысказанного на языке. Нас проводили за стол, начиная приносить заранее заказанные блюда. Принесли шампанское и сок, и я схватилась за стакан, залпом выпивая кислую апельсиновую жидкость. Поймала взгляд Андрея, понимая, что он всё знает и чувствует. И от этого стало совсем стыдно и паршиво.
Я уже больше часа вслушивалась в разговоры, что звучали за столом, искренне стараясь понять смысл похода в ресторан. Ведь на кухне они ведут точно такие же беседы за чашкой чая или бокалом вина. Зачем нужно было создавать весь этот пафос, делать показушные фотографии и бесконечно мусолить одни и те же темы, от которых было дурно. Но, главное, я не понимала, что здесь делаю. Ведь меня словно не замечали, я была пустым местом. Впрочем, как и всегда. И если раньше я радовалась этому, ликуя внутри, что меня не трогают и не задевают, то сегодня внутри меня оживали новые чувства. Обида и даже злоба бурлили внутри. На языке крутилось так много язвительных комментариев, что даже самый сладкий десерт не сумел бы подсластить эту пилюлю. Я и сама не заметила, как начала глубоко дышать, сжимая вилку пальцами, от чего уже белели костяшки. Андрей сидел напротив меня, но я старалась вообще не смотреть на него, потому что знала, что могу заплакать. Потому что теперь я ещё больше презирала себя за непринятые решения. И все слова матери становились всё громче, будто бы она сидела рядом и говорила прямо мне на ухо, желая оглушить. Но я и правда слышала сейчас только её, всё больше нервничая. Паника захлёстывала меня, а ноги внезапно начинало сводить мелкими судорогами. Я считала, сколько раз она произнесла имя Настя. И с каждым разом желчь все активней подступала к горлу. А когда за столом раздавался смех, мне хотелось просто кричать. Громко визжать, чтобы на меня обратили внимание и спасли. Господи, я впервые чувствовала себя на грани настоящего срыва.