Перед тем, как зайти в подъезд, я достаю телефон из кармана и включаю его. Начинают приходить тонны уведомлений и сообщений, которые я не хочу читать. Проверяю лишь наличие посланий от Андрея, и когда ничего не вижу, просто отправляю телефон обратно в карман и делаю ещё один шаг, позволяя капкану захлопнуться.
Лифт едет быстро, и ключ в замке проворачивается без каких-либо проблем, как бывало раньше. Глубоко вздыхаю и открываю дверь. Переступаю порог, застывая и вдыхая какой-то спёртый воздух. Понимаю, что ничего здесь уже не кажется родным. И теперь даже язык не повернётся назвать это место домом. Душа рвётся обратно. Туда, где было тепло, уютно и спокойно. Туда, где можно реализовать все свои планы, ничего не боясь. А эта квартиру напоминает какую-то гробницу. И я не хочу здесь оставаться, чтобы погибнуть. Поэтому хочу как можно скорей покончить с этим и уйти.
Вокруг лишь тишина, и я не испытываю разочарования. Изначально я хотела, чтобы мама была дома, и я бы заполучила возможность высказать ей все свои обиды в лицо. Но сейчас я не вижу её перед собой, и мне становится плевать. Возможно, я даже не нуждалась в этом разговоре, но убеждала себя в обратном, храбрясь. Но теперь всё иначе. От нахождения в этом месте начинает тошнить. И я искренне не понимаю, как выдержала здесь восемнадцать лет жизни.
Оказавшись в комнате, я вытаскиваю чемодан из-под кровати и быстрым движением открываю его. Руки почему-то начинают трястись, и в голове пикает непонятно откуда взявшийся таймер. Холодок бежит по спине, и страх подталкивает меня к тому, чтобы двигаться быстрей. Я бросаю в чемодан вещи, не заботясь о порядке. Достаю книги, тетради и прочую мелочь, которая мне пригодится. Я должна забрать всё, чтобы больше не возвращаться. И когда я выскакиваю в коридор, чтобы достать ещё одну сумку — я застываю на месте, потому что натыкаюсь на разъяренный взгляд мамы. Значит, всё это время она была дома. Слышала, как я пришла и как начала собираться, но почему-то не зашла в комнату. Её поза расслаблена, но это не означает ничего хорошо. Потому что её взгляд отвечает на все вопросы. Она смотрит на меня молча, а я чувствую, как мелкие пули пронзают моё тело, и я начинаю истекать кровью. Я боюсь, что у меня не хватит сил покинуть это место. И я чувствую дикую потребность в Андрее, потому что он во всём был прав. А я оказалась просто дурой, которая захотела прыгнуть выше собственной головы.
Я заставляю себя сдвинуться с места. Ничего не говорю и беру ту самую сумку из шкафа в коридоре. Мне нельзя останавливаться. Эти слова я повторяю для себя как мантру, потому что иного выбора не остается.
На таймере остаётся несколько секунд. Я знаю, потому что боковым зрением вижу, как мама теперь застывает на пороге моей комнаты.
— И куда собралась?
Слышать её голос слишком непривычно. Я непроизвольно морщусь, потому что с большим удовольствием больше никогда бы его не слышала. Раньше я бы ужаснулась от подобных мыслей. Но теперь меня это не пугает.
— Я ухожу, — твёрдо говорю я, чем горжусь. Я не оборачиваюсь, не останавливаюсь, а продолжаю засовывать вещи в сумку и чемодан. Осталось не так много, и от этого становится тревожней.
— Так понравилось шляться? — вопрос бьет по щеке больно и хлёстко.
— Я не шлялась, — сцепив зубы, отвечаю я.
— А где же ты пропадала все эти дни?
— Не делай вид, что тебя это интересует.
— Конечно, меня это интересует.
— Самой-то не смешно? А, или тебе просто не над кем было издеваться все эти дни? Можешь признаться, я не удивлюсь.
— Я смотрю, у тебя вошло в привычку мне дерзить.
— Как и у тебя меня ненавидеть.
— Заткнись!
— С радостью, но ты сама пришла сюда и завела диалог.
Весь мой план полетел коту под хвост. Я ведь шла сюда с чёткой целью высказать ей все. Но теперь, слушая её голос и наблюдая за раздраженным видом, больше не испытываю такого желания. Ожидание совсем никак не совпало с реальностью. Что ж, я смогу это пережить.
— Ты в моём доме и будешь делать то, что я говорю!
— Я ухожу из твоего дома, и мне больше не нужно плясать под твою дудку и бояться.
— Бояться? Хочешь сказать, что ты боялась меня? — чем больше она смеется, тем стремительной тошнота подступает к моему горлу.
— А ты хочешь сказать, что не было поводов?
— Их не было.
— Знаешь, я даже не хочу с тобой спорить, — я разворачиваюсь и присаживаюсь на корточки, чтобы застегнуть чемодан. Хочу сделать тоже самое с сумкой, но вспоминаю о фене и ещё нескольких вещах в ванной. Разворачиваюсь, чтобы пройти, но мама неподвижно стоит на пороге и не желает отходить. Конечно же, всё это она делает специально. — Можешь отойти?