Но она не останавливается. Наоборот, заводится ещё больше, вкладывая в свои удары всю ту агрессию, что копилась к ней годами.
— Думаешь, уйдешь и сможешь быть счастлива со своим выродком? Так, да?
Я не отвечаю. И не потому что это бесполезно, а потому что всхлипы не позволяют мне говорить. А от запаха крови начинает тошнить ещё больше.
— Отвечай мне! Отвечай! — она орёт и наносит очередной удар по голове, а затем по рёбрам.
Я уже окончательно лежу на полу в позе эмбриона, стараясь как-то закрыться. Но мой рассудок затуманен, а силы начинают покидать. Даже чтобы сдвинуться с места на жалкий сантиметр — придется приложить усилия.
— Отвечай ты, маленькая сука, которая превратила мою жизнь в ад!
— Так надо было избавиться от меня, — плачу я, приподнимая голову и совершая ещё одну ошибку. Потому что удар действует на меня сильней, чем я думала, и голова больно ударяется о пол, что я на секунду отключаюсь.
— … сейчас. Я избавлюсь от тебя сейчас!
Мой мозг снова запускается, и я успеваю уловить лишь конец фразы.
— Что ты собираешься делать? — едва слышно задаю вопрос. Знаю, что она его не услышит или же просто проигнорирует.
Мама хватает меня за плечи и приподнимает, начиная тащить на кухню. Я стараюсь упираться ногами, но джинсы отлично скользят по полу, и у неё не возникает никаких проблем с тем, чтобы добиться своей цели.
— Ты опозорила меня перед всеми. Ты и твой конченный выродок, — она отпускает меня, и я бьюсь плечом о ножку стола. Пытаюсь подняться, хватаясь за столешницу, но мама снова толкает меня, и я падаю прямо на спину. Едва успеваю перевернуться, прежде чем она снова начинает меня бить. Голова гудит, и я всё ещё продолжаю молиться, чтобы Андрей уже ехал сюда. Считаю секунды, когда он начнёт ломиться в эту дверь. Снова плачу, потому что боюсь, что этого не будет.
— Хватит реветь!
— Перестань бить меня, — всхлипываю я, предпринимая ещё одну жалкую попытку сесть.
— Я хочу убить тебя! Ты понимаешь? Понимаешь, как сильно я тебя ненавижу?
Она снова замахивается, и я боюсь увидеть в её руке нож. Мои ладони снова прижимаются к лицу.
— Мама! — я слышу знакомый голос со стороны. — Ты что творишь?
Мне становится легче. Мама пропадает из моего личного пространства, и я убираю руки от лица. Вижу перепуганную и шокированную Настю перед собой. Пакет, что она тащила из магазина, валяется на полу.
— Я её ненавижу, — тихо говорит мама, вдруг начиная плакать.
— Ты ведь могла убить её, — произносит Настя, оказываясь рядом с ней. С ней, а не со мной, и пытается удержать её, чтобы она не рухнула. — Ты понимаешь, что могла убить ее?
— И плевать. Плевать! — она снова повышает голос и делает шаг ко мне, но Настя её останавливает. — Заявилась сюда собирать вещи. Смотрела на меня своими жалостливыми глазами. Ненавижу.
— Тебе надо успокоиться, — говорит Настя, начиная выводить маму из кухни.
У меня даже нет сил злиться. Я просто радуюсь, что всё позади. У меня есть уверенность, что Настя сможет её сдержать и не дать совершить то, что мама хотела. И хотя бы за это я ей благодарна. Единственная хорошая вещь, которую сестра сделала в этой жизни для меня.
— Я не хочу успокаиваться! Я не хочу её видеть!
— Ты её не увидишь. Идём.
Я всё ещё лежу на полу, боясь шевелиться. Слышу, как открывается входная дверь. А потом шаги, которые заставляют меня напрячься. Вижу перед собой лицо Насти.
— Я её уведу. Пожалуйста, уходи, — тихо говорит она, поднимаясь на ноги и скрываясь с поля моего зрения. Дверь хлопает, и я окончательно выдыхаю, закрывая глаза и начиная рыдать что есть силы.
Глава 26
Слёзы быстрыми и ровными дорожками вытекали из глаз, попадая мне в уши, потому что я продолжала лежать на спине, и из-за этого становилось ещё более дискомфортно. Голова гудела, а тело нещадно ныло. Хотелось уснуть и забыть обо всём. Но, прокручивая в голове слова Насти, я знала, что нужно двигаться. С трудом перевернувшись на бок, я приподнялась и поползла, потому что встать на ноги не хватало сил. Снова увидела осколки телефона, чувствуя растерянность. Все потому что я понимала — не смогу уйти отсюда одна. Стоит мне подняться, мои ноги подкосятся с вероятность в девяноста девять процентов, и я точно упаду обратно, причинив новую порцию боли. Нужно было думать, принимать быстрые решения и убираться отсюда, пока мать и Настя не вернулись обратно и меня не прибили на этом самом месте и не оставили бездыханное тело рядом с моим умершим телефоном. Я паниковала, тело тряслось, от чего боль в некоторых местах становилась невыносимой. Но я вновь встала на колени и упёрлась руками в прохладный пол, чтобы ползти дальше. Сначала хотела взять свою куртку, что до сих пор валялась на полу, но потом передумала, цепляясь за ручку двери и открывая её. Схватившись за косяк, я с трудом смогла встать. Подождала несколько мгновений, чтобы головокружение и тошнота отступили, а затем заковыляла вперед, фокусируя взгляд на дверном звонке квартиры напротив. Я рисковала, но иного выхода не видела. Мне не удавалось нажать на звонок с первого раза. Я промахивалась, ударяясь пальцем о стену. Но затем всё получилось, и мне казалось, что я потратила на это все свои силы.