— Как ты себя чувствуешь? — несмотря на его напряжённый вид, его голос тихий и обеспокоенный.
— Ты злишься на меня? — вопрос вылетает из моего рта непроизвольно. Но я уже не могу забрать его обратно. Стыд мгновенно распространяется по моему телу и краска приливает к и без того к пострадавшему лицу.
— Почему я должен на тебя злиться?
Машина сзади начинает сигналить. Андрей бросает взгляд на светофор, а затем давит на педаль газа.
— Потому что я поступила по-своему, и вот что из этого вышло.
— Я злюсь, но не на тебя.
— Андрей…
— Я злюсь на твою чокнутую мать, на твою сестру, на эту жизнь и чёртову Вселенную, но только не на тебя, нет. Ты бы знала, как сильно моё сердце сейчас разрывается. И я хочу расплакаться как девчонка, потому что не могу видеть тебя в таком состоянии. Мне больно видеть тебя такой. И единственное желание, которое я испытываю сейчас — это прижать тебя к себе и больше никогда не отпускать. Но я боюсь к тебе прикоснуться, потому что могу сделать только хуже…
— Твои прикосновения не могут сделать мне хуже, — тихо признаюсь я.
Андрей открывает руку от руля и обхватывает мою ладонь, сжимая. Мне становится легче, потому что теперь я знаю ответ на вопрос. Об остальном я подумаю позже. Главное то, что сейчас я в безопасности и мне никто не сможет причинить вред.
До больницы мы доезжаем молча. Андрей глушит мотор, а затем поворачивается ко мне, несколько секунд раздумывая над словами, которые собирается произнести.
— Послушай, я хочу, чтобы мы не просто проверили твоё состояние.
— А что ещё?
— Нам нужно это зафиксировать.
— Ты хочешь, чтобы я обратилась в полицию?
— А ты этого не хочешь?
Я пожимаю плечами, потому что не знаю, что нужно ответить. Я только начала отходить от шока и не успела поразмыслить о том, что будет потом. Кажется, Андрей заметил моё замешательство и быстро перевёл тему, давая возможность мне спокойно вздохнуть.
— Давай сначала убедимся, что с тобой всё нормально, а потом решим, хорошо?
— Да.
Я отстегнула ремень и аккуратно выбралась из машины. Ноги тряслись так, словно я поднималась на восьмидесятый этаж. Мы двигались медленно, и Андрей придерживал меня, чтобы я не рухнула вниз и не повредила себе что-то ещё. К счастью, в помещении было довольно мало народа. Возможно, это как-то связано с праздниками и тем, что люди ещё не отошли от поедания новогодних салатов и просмотров любимых советских фильмов.
— Я могу пойти с ней? — спросил Андрей, когда меня начали вести в кабинет для осмотра.
— Нет, молодой человек, подождите здесь.
Я обернулась, попытавшись улыбнуться. Мне хотелось верить, что у меня получилось. Так я хотела показать Андрею, что со мной всё нормально и ему не из-за чего волноваться. Мы оба знали, что это было жутким враньём, от которого нам долго придётся отходить.
Усевшись на кушетку, я начала отвечать на стандартные вопросы о моём имени, дате рождения и адресе проживания. Чем больше он спрашивал, тем стремительней я начинала нервничать. Вряд ли в такой ситуации человек вообще может вести себя спокойно.
— Вы же дадите мне справку, где будут зафиксированы все побои? — спросила я, глядя в пол. Я не понимала, почему испытываю стыд. Ведь сейчас именно я была в роли жертвы, которой нанесли боль. Но внутри меня было такое чувство, что всё равно во всём виновата я. И я знала, что где-то сейчас моя мать и наверняка и сестра думают точно так же. Слёзы снова защипали мои глаза, и я быстро заморгала, чтобы прогнать их и не дать скатиться вниз по лицу.
— Кто тебя так? — спросил врач, не сводя с меня глаз.
— Мама, — честно ответила я, немного помедлив. — Не верите? — я посмотрела доктору в глаза, желая разглядеть там правдивый ответ.
— За годы своей работы я многое видел. И, знаешь, порой родители бьют сильней, чем шпана на улице. Давай тебя осмотрим.
Он подъехал ко мне на стуле, и мои плечи непроизвольно опустились вниз. Внутри вспыхнула небольшая и довольно странная радость из-за того, что он мне поверил. Из-за того, что не начал странно посматривать, стыдить или же отпускать неприятные комментарии.
Мы выбрались из кабинета минут через пятнадцать. Я ковыляла впереди, снова чувствуя тошноту, а позади шагал доктор. Андрей подскочил с жесткого сиденья, как только увидел нас. Приобнял меня за талию, давая нужную как никогда опору.