Я уснула в его объятьях, слушая биение сердца. Кровать была маленькой и неудобной, но никого из нас это не волновало.
Глава 28
Медсестра приготовила капельницу и дала мне немного времени для того, чтобы умыться и позавтракать.
Андрей торчал в ванной, а я наносила мазь на лицо, мечтая о том, чтобы эти синяки поскорей прошли. Сегодня тело болело ещё сильней, доставляя жуткий дискомфорт при любом движении.
— Нужно будет позвонить тренеру и сказать, что на тренировках в ближайшее время я не появлюсь, — сказала я, как только Андрей вернулся в палату, вытирая лицо небольшим полотенцем.
— Хорошо. И, думаю, в школу так же лучше пока не ходить.
— Да, дождусь, когда сойдут синяки. Хорошо, что ещё каникулы. Одним неприятным разговором меньше, — я отложила мазь и села на кровать, закатывая рукав кофты.
— Как ты себя чувствуешь? Уверена, что готова выписаться сегодня?
— Эй, мы договаривались, что я проведу здесь сутки. И потом, не буду же я дома скакать по верхам. Я в состоянии соблюдать постельный режим.
— Ладно, я сдаюсь. Сейчас я еду на учебу, а потом приезжаю и забираю тебя, договорились?
— Да. Только не пропускай специально работу.
— У меня сегодня выходной, так что всё нормально.
— Вчера врач сказал, что если бы я была несовершеннолетней, то полицию пригласили бы сюда, — аккуратно начала я. Это было ещё одним разговором, который мне не хотелось начинать. Но раз уж я решила ставить точки во всех темах, то эту нельзя было обходить стороной.
— Да, я думал об этом. Но не знал, как спросить.
— Просто спроси.
— Ты подумала на счет подачи заявления в полицию?
— Да, я подумала.
— И?
— Давай заедем после больницы. Покончим с этим поскорей, — выдохнула я.
— Ты серьёзно?
— Тебя что-то удивляет?
— Если честно, я был уверен, что ты спустишь этот случай на тормозах.
— Я тоже так думала.
— И что изменилось?
— Она всю мою жизнь творила жуткие вещи. Да, это не касалось физической боли, но моральная ведь тоже считается, правда?
— Конечно.
— Ну, я не хочу, чтобы всё просто прошло. Не хочу, чтобы она просто посмеялась над этим, рассказав подругам, выставив себя в наилучшем свете. Неважно, что будет: разговор, какой-то штраф или что-то ещё. Я хочу, чтобы она знала о том, что я больше не намерена молчать. И что я готова сделать так, чтобы её действия повлекли за собой наказание. Я не хочу, чтобы она когда-либо ещё подходила ко мне. И если это поможет, то так тому и быть.
— Я рад, что ты приняла это решение, — проговорил Андрей, присаживаясь на край кровати и дотрагиваясь до моей щиколотки.
— Да, я знала, что ты порадуешься.
— Если честно, если бы ты этого не сделала, я бы не находил себе места.
— Но я это сделаю.
— Так, пора ставить капельницу, — медсестра заходит в палату, прерывая наш диалог. Андрей поднимается на ноги и берёт куртку. Он уходит, а я наблюдаю за тем, как прозрачная жидкость медленно капает, попадая мне в вену. Это приносит какое-то спокойствие. Но главное то, что больше я не чувствую никакой тяжести на душе. Лишь один небольшой камень, от которого я избавлюсь через несколько часов.
Через час ко мне приходит доктор и начинает светить в глаза своим небольшим фонариком. Даёт мне рекомендации и настаивает на постельном режиме, который я обещаю выполнять.
И ещё через какое-то время дверь палаты снова открывается. Человек, которого я вижу на пороге, лишает меня дара речи на какое-то время.
— Егор? — хрипло произношу я, приподнимаясь на кровати.
— Привет, — он переступает порог палаты и закрывает дверь, поправляя белый халат, что висит у него на плечах.
— Ты как здесь?
— Позвонил Андрею, спросил и вот…
— Ого, ты совершил звонок, — улыбаюсь я.
— Да ладно тебе, — он закатывает глаза под лоб, от чего мне становится ещё смешней. — Вот, это тебе, — он ставит на тумбочку пакет, а сам садится на стул, что стоит у стены недалеко от кровати.