Такси уже ждало нас у входа. Я быстро села на сиденье, отворачиваясь к окну и избегая взгляда водителя. К концу поездки моя шея нещадно затекла.
— Готова? — спросил Андрей, расплачиваясь с такси.
— Нет, но всё равно пошли, — тихо сказала я и открыла дверь, оказываясь на улице. Я застыла на месте, осматривая серое здание. Возле порога стояла два человека в форме, они курили и тихо о чём-то переговаривались. Мне не хотелось делать шаг вперёд, потому что подобные заведения навевали на меня ужас. Возникло неприятное чувство, что я могу войти туда, но уже не выбраться обратно. Бред, конечно, но страх всё равно имеет место быть.
Рука Андрея оказалась у меня на спине, даря тепло и толчок. Без него я бы точно не начала двигаться. Не обхватила бы холодную ручку пальцами и не толкнула бы её на себя. Снова шум, какая-то ругань и больше серых стен. Пройдя немного вперёд, мы уткнулись в стекло, на котором было много разводов и царапин. За ним сидел мужчина. И если верить надписи на том же стекле, то это был дежурный.
— Здравствуйте, — поздоровался Андрей, слегка наклонившись.
— Здравствуйте, — мужчина даже не сразу поднял взгляд, и от такого поведения я ещё больше цепенела, испытывая желание развернуться и сбежать.
— Мы бы хотели подать заявление, — продолжил Андрей, продолжая держать свою руку на моём теле, и в какой-то степени это спасало.
Всё началось, когда мужчина поднял на нас взгляд. Очередной круговорот странных и непонятных событий унёс меня, подхватывая и не спрашивая разрешения. Нас направили в какой-то кабинет, куда мне нужно было войти самой. Андрей остался в коридоре, а я мысленно хвалила себя за то, что сделала ещё один шаг и отступать точно нельзя. Полицейский, с которым я вела беседу, был более приятным, чем тот, что встретил нас у двери. Ещё лежа в больнице я сочиняла текст, который напишу на листке бумаги, который мне выдадут. Но мужчина всё делал за меня, записывая мои слова и время от времени что-то переспрашивая или уточняя. В общем, он облегчил мне задачу, и за это я была ему благодарна.
Меня отпустили примерно через час. И единственное желание, которое я сейчас испытывала — это просто рухнуть на кровать и заснуть спокойным сном, где не будет никаких сновидений.
Впереди нас ждала ещё одна неприятная поездка на такси. Я считала секунды до дома, начиная трясти ногой от нервов. Закрыла глаза, потому что чувствовала — слёзы подступают. Боялась смотреть на Андрея. Потому что, увидев мое состояние, он начнёт меня успокаивать. А тогда я точно расплачусь, уже не сумев себя сдержать. Выскочив из такси, я вдохнула полной грудью, быстро вытирая глаза от непролитых слёз. Андрей выбрался из машины, вешая рюкзак на плечо и обнимая меня за плечи.
— Всё, мы дома. Есть первые пожелания?
— Душ.
— Хорошо, — улыбнулся он, открывая дверь подъезда.
— Надо смыть с себя эти дни, — задумчиво проговорила я, нажимая на кнопку вызова лифта.
— От этого я бы тоже не отказался.
— Но я первая.
— Даже спорить не буду.
Напряжение уходило. Чем ближе мы были к квартире, тем стремительней оно испарялось из моего тела, освобождая меня от последнего груза. Тот самый камень был выброшен больше часа назад. И я хотела верить, что он больше никогда ко мне не вернётся.
Оставшиеся дни каникул я вела абсолютно бесполезный образ жизни. Ещё никогда за эти годы я не позволяла себе валяться в кровати до обеда или есть перед телевизором. Я встречала и провожала Андрея. Мы вместе проводили вечера, обсуждая что-то серьёзное вперемешку с какой-то ерундой. Я бы очень хотела сказать, что чувствую ещё и спокойствие впервые за эти годы. Но это было не так. Какой-то червячок беспокойства поедал меня изнутри. Напоминал мне о сделанном и указывал на то, что последствий не избежать. Наивно было полагать, что мать примет новость о поданном заявлении как факт и усмирит свой пыл. Я слишком хорошо знала её, и поэтому я предполагала, что еще встречусь с ней, чтобы выслушать о себе новую порцию гадостей и обвинений. Почему я думала, что как только вернусь домой, то обо всём забуду? Почему предполагала, что всё будет кончено? Видимо, эта грязь ещё долго будет тащиться за мной. И как бы я не пыталась стереть её из своей жизни, она всё равно будет появляться, напоминая о себе самым неприятным образом.
Я пропустила уже несколько дней школы. Но мои синяки на лице уже сошли, и я могла возвращаться. Стоя у окна, я наблюдала за хлопьями снега и за тем, как дети внизу строят какой-то гигантский замок. Их щёки были красными, а улыбки беззаботными. Впервые мне захотелось оказаться на месте ребенка и не знать никаких проблем. Хотя, вспоминая себя в таком возрасте, я знала, что уже была несчастна.