— Спасибо, — на автомате ответила я, даже не вникая в суть того, что он только что произнес.
Мы взяли вещи и подошли к большому окну, которое выходило на главный двор. Я распутывала шарф, стараясь унять дрожь в руках. Но тут Егор толкнул меня локтем в бок. И когда я перевела на него взгляд, то он просто кивнул головой в сторону окна, тем самым обращая моё внимание на то, что творится на улице. С замиранием сердца я перевела туда свой взгляд, уже прекрасно зная, что увижу. Там было много детей и подростков, покидавших школу и кидающихся снежками, смеясь. Но я смотрела только на фигуру моей матери, что стояла немного сбоку, глядя на школу. По её стойке и чертам лица было понятно, что она злится. Она злилась, а я боялась. Потому что устраивать разборки дома — это одно, а вот публичные скандалы — это уже совсем другое. Я всегда старалась избегать подобных моментов. Но сейчас это уже невозможно.
Не знаю, сколько времени прошло, пока я смотрела на неё. Но глаза начали неприятно жечь и слезиться, потому что я перестала моргать. Я словно бы погрузилась в вакуум, перестав слышать разговоры вокруг.
— Так, Андрей идёт, — серьёзно проговорил Егор.
Как только он произнёс имя Андрея, я тут же очнулась. Начала водить глазами по сторонам, пока не отыскала фигуру своего парня, стремительно приближающуюся к школе. Я быстро нацепила на шею шарф, даже не потрудившись его замотать, а затем накинула куртку.
— Надо быстрей идти, — бросила я Егору, который копался с замком рюкзака.
Я не стала его дожидаться и помчалась вниз по лестнице. По пути споткнулась два раза, но удержала себя за перила, замирая на несколько секунд. Но я все же добралась до выхода и распахнула дверь, оказываясь на улице. Андрей как раз заворачивал во двор, но мама его не видела. Она заметила меня и сдвинулась с места, решительно надвигаясь в мою сторону. Я так же сбежала со ступенек, но двигалась не ей навстречу, а хотела как можно скорей оказаться рядом с Андреем и получить возможность спрятаться за его спину.
— Слушай ты… — начала говорить мама, даже не оказавшись рядом. Слышать её голос было мерзко. А ещё он навевал воспоминания о том дне, когда она избивала меня с налитыми кровью глазами.
— Притормози, — Андрей выставил руку вперед, отодвигая её в сторону и тут же лишая дара речи.
Она вцепилась в него взглядом, несколько раз открывая и закрывая рот. Видимо, не ожидала его здесь увидеть. В её голове точно все выглядело иначе. Она хотела разобраться со мной один на один. А точнее, снова запугать, продиктовать свои условия, унизить и растоптать.
— Что ты себе позволяешь? — скривилась она, ударяя его по руке.
Я подошла ближе, останавливаясь за Андреем и с удовольствием отмечая, что ещё никто вокруг не обратил на нас внимания. Егор стоял в стороне, наблюдая.
— Это ты что себе позволяешь? Думаешь, что можешь творить все эти дерьмовые вещи и оставаться безнаказанной?
— Почему ты мне «тыкаешь»?
— Я не уважаю людей, которые избивают и унижают своих детей.
В ответ на эту реплику изо рта мамы вырвался нервный смешок. Я читала в её глазах замешательство. Было видно, что весь её выстроенный план рушился прямо на глазах. Она не любила не контролировать ситуацию, а именно это сейчас и происходило. Контроль больше не находился в её руках.
— Слушай, мальчик, не лез бы в этот конфликт. Тебя это вообще не касается.
— Меня это не касается? — усмехнулся он, слегка наклонив голову на бок. — Ошибаешься.
— Отойди в сторону и дай мне поговорить с дочерью.
— Теперь ты считаешь меня дочерью? — я впервые заговорила с тех пор, как вышла на улицу. Голос звучал не так громко, как мне бы хотелось, но я старалась держаться уверенно. — Что же ты не вспомнила об этом, когда била меня и осыпала оскорблениями?
— Мы ведь можем все нормально решить, разве нет? — её голос смягчился, и мне вдруг захотелось рассмеяться. Её первая произнесенная реплика была произнесена зло и враждебно. Когда она шла ко мне, то намерена была сделать нечто ужасное. И это точно не был спокойный и мирный разговор, который она вдруг предложила. Я знала, что она изменила тактику поведения в тот момент, когда увидела Андрея. И сейчас я отчётливо видела, как она нервничала. Переживала и даже боялась. И этот факт подарил мне умиротворение и спокойствие, которого мне так не хватало эти дни.
— Нет, не можем, — спокойно ответила я.
— Даша…
— За все восемнадцать лет моей жизни ты и минуты не нашла для того, чтобы нормально поговорить. А теперь что изменилось?
— Ты все неправильно понимаешь.
— Да неужели? — усмехнулся Андрей. — Объясните нам, недалёким, может, и мы поймём всё так, как нужно.