Выбрать главу

Агата Кристи

У мертвеца были белые зубы

Agatha Christie «White Teeth», London, 1965

Эркюль Пуаро обедал со своим другом, Генри Воннингтоном в «Доблестной попытке» на Кинг-Роуд в Челси. Мистер Воннингтон любил этот ресторан. Здесь он наслаждался атмосферой и английской кухней. Ему было приятно показать людям, обедавшим с ним, место, которое занимал Август Джон и привлечь их внимание к золоченой книге, где стояло имя этого знаменитого артиста.

Сам мистер Воннингтон был менее всего артистом. И не охотно украшал себя действиями других в этой области.

Молли, его любимая официантка, приветствовала мистера Воннингтона, как своего старого друга. Она чуточку гордилась тем, что помнит вкусы своих клиентов.

— Добрый вечер, господа, — сказала она, усаживая их. — Вам повезло: у нас сегодня индейка с каштанами, ваше любимое блюдо. И вам понравится стилтоновый сыр, мы только что его получили. Что возьмете на первое — суп или рыбу?

— Только никаких ваших французских закусок, — сказал он Пуаро, который изучал меню, — пусть будет хорошая английская кухня!

Пуаро махнул рукой.

— Дорогой друг, — сказал он, — я полностью с вами согласен.

— Ага… так…

Нахмурившись, Воннингтон заботливо выбирал. Наконец, он со вздохом откинулся назад и развернул салфетку.

— Хорошая девушка, — сказал он, когда Молли отошла. — В свое время она была красавицей и работала натурщицей. И, что гораздо важнее, она разбирается в кухне. Женщины обычно в этом отношении безалаберны. В большинстве случаев они, приходя обедать с мужчиной, который им нравится, не обращают внимания на то, что едят, и заказывают первое попавшееся блюдо

Эркюль Пуаро покачал головой:

— Это ужасно.

— Слава богу, мужчины совершенно другие, — самодовольно заметил Воннингтон.

— Все? — спросил Пуаро с чуть заметной искоркой в глазах.

— Нет, вероятно, не все. Очень молодые — нет. Щенки. У всех у них ни разума, ни выдержки. Я не люблю молодых, и… — добавил он беспристрастно, — они мне платят тем же. Может быть, они правы? Но послушать их, так мужчина после шестидесяти ив имеет права жит»! А глядя на их образ действий, невольно думаешь, не помогают ли они в какой-то мере своим старым родственникам перейти в мир иной?

— Вполне возможно, — согласился Пуаро.

— Приятная мысль! Ваши полицейские расследования разрушают все наши идеалы.

Эркюль Пуаро улыбнулся.

— Однако, — сказал он, — было бы интересно составить список людей старше шестидесяти, умерших от несчастных случаев. Уверяю вас, это дало бы вам пищу для размышлений. Беда с вами, вы всегда приходите заранее на место преступления и дожидаетесь, когда оно совершится…

— Простите, — сказал Пуаро, — я увлекся. Расскажите мне лучше, как у вас дела, как вы смотрите на современный мир.

— Хаос! Неразбериха! И бесконечные разговоры для того, чтобы скрыть эту неразбериху! Как соус к несвежей рыбе! Нет, уж мне дайте честный кусок филе морской рыбы, и больше ничего!

Как раз в это время Молли принесла филе, и Воннингтон, довольный, заворчал:

— Вы знаете мои вкусы, малютка!

— Естественно, вы же часто бываете здесь, сэр.

— А разве люди всегда едят одно и то же? — спросил Пуаро. — Они никогда не заказывают что-нибудь другое?

— Только не мужчины. Дамы любят разнообразие, а джентельмены верны своим привычкам.

— Что я вам говорил? — спросил Воннингтон. — Женщины совершенно безмозглы. когда дело касается пищи! — Он огляделся вокруг. — Посмотрите на того бородатого старого типа, вон в том углу. Молли вам скажет, что вот уже десять лет он приходит сюда по вторникам и четвергам. Он стал почти частью мебели. Но никто не знает ни его имени, ни профессии, ни адреса. Странно, как подумаешь, правда? Подошла Молли с индейкой. Он повернулся к ней.

— Я вижу, что у вас по-прежнему старая клиентура?

— Да, сэр. Во вторник и четверг. Но на прошлой неделе он пришел в понедельник. Я прямо встревожилась: неужели сегодня вторник? Нет, он пришел на следующий день, так что понедельник был исключением.

— Смена привычек? Интересно! — пробормотал Пуаро. — И почему?

— Вы знаете, сэр, у меня было впечатление, что у него неприятности.

— Почему вы так подумали? По его поведению?

— Нет, не совсем так. Он очень спокоен, как обычно. Он никогда ничего не говорил, кроме «здравствуйте» и «до свидания». Дело в его заказе.

— В заказе?

— Джентльмены могут смеяться, — Молли покраснела, — но когда обслуживаешь клиента в течении десяти лет, то знаешь, что он любит, а что нет. Он терпеть не мог пудинга с костным жиром, тутовые ягоды и ни разу не заказал густого супа. Так вот, в понедельник он заказал томатный суп, бифштекс, пудинг с костным жиром и торт с тутовыми ягодами! Можно было подумать, что он и сам не знает, что спрашивает!

— Это становится все более и более интересным, — заметил Пуаро Молли с признательностью посмотрела на него и отошла.

— Ну, Пуаро, — хихикнув, сказал Воннингтон, — каковы же ваши детективные выводы?

— Я предпочел бы послушать сначала вас.

— Я должен изображать Ватсона? Ладно: старик был у врача, и тот рекомендовал ему диету.

— Из подобных блюд? Ни один врач не может этого сделать.

— Врачи что хочешь скажут, дружище!

— Другого объяснения у вас нет?

— Если серьезно, то у меня только одно объяснение: он был охвачен ужасным волнением. Он был так расстроен, что не обратил внимания на то, что заказывает и что ест. А теперь вы скажите, что происходило в его черепе? Может, он замышлял убийство?

Он засмеялся, но Пуаро не поддержал его. Он даже выглядел очень озабоченным…

***

Недели через три, Воннингтон и Пуаро встретились в метро. Они кивнули друг другу, разделенные толпой. На Пикадилли-Цирк вышло много параду и они смогли сесть.

— До чего же хорошо? — сказал Воннингтон. — Вот где банда эгоистов! Не нашлось ни одного, кто бы уступил нам место! Эркюль Пуаро пожал плечами.

— Что вы хотите? Жизнь переменчива.

— Это да. Нынче здесь, завтра там, — мрачно ответил Воннингтон. — Да, кстати, вы помните того оригинала, о котором мы говорили в ресторане? Меня не удивит, если он уже едет в лучший мир. Он не приходит уже неделю. Молли расстроена.

Эркюль Пуаро выпрямился. Глаза его блеснули зеленым огнем.

— Правда? — спросил он.

— Вы помните, -продолжал его друг, — я высказал предположение, что врач прописал ему диету? Конечно, мысль о диете смешна, но если он действительно советовался с врачом и узнал что-то плохое о своем здоровье, это могло причинить ему шок, который и объясняет его рассеянность во время еды. Во всяком случае, встряска, которую он получил, ускорила его отбытие из этого подлого мира. Врачи должны быть осторожными, разговаривая с больными!

— Они вообще всегда осторожны, — сказал Пуаро. — Вот и моя станция. До свидания. И подумать только, что мы так и не узнаем, кто был тот тип. Дурацкая ситуация…

— Дурацкая страна! — сказал Воннингтон и поспешил к выходу.

Вернувшись домой, Пуаро дал кое-какие инструкции своему верному слуге Джорджу.

Эркюль Пуаро вел пальцем по списку умерших в определенном районе и внезапно остановился.

— «Генри Раскойн, 69 лет». Я могу начать с него.

В тот же день, немного позднее, детектив сидел в приемной доктора Мак-Эндрю на Кинг-Роуд. Врач-шотландец, рыжий, высокого роста, с умным лицом.

— Раскойн? — спросил он. — Да. точно. Эксцентричный старик. Он жил в одном из старых домов, предназначенных к сносу. Я не лечил его, но меня вызвали, поэтому

я и узнал, кто он. Тревогу забил молочник: бутылки с молоком стояли на площадке нетронутыми. Соседи вызвали полицию. Открыли дверь и нашли его. Он упал с лестницы и сломал шею. На нем был старый халат с длинным поясом… Видимо, он на него наступил.