- Какие еще анализы?
- Кровь у тебя брала, помнишь? – Я молча кивнула. – Мне совсем не понравилось, что ты по несколько раз в день сознание теряешь, и вот…
Кладет на стол лист бумаги и подвигает его ко мне. Вчитываюсь в заумные фразы, а связать слова между собой не могу.
- Что «вот»? Я больна чем-то?
- Не совсем… У тебя очень понижен гемоглобин, отсюда и плохое самочувствие. Питание у нас дрянь, витаминов нет, но суть не в этом.
- А в чем тогда?
- Ты беременна…
Я уставилась на неё, ожидая, что сейчас она рассмеется, и скажет, что пошутила, но медсестра выглядела серьезно и немного напряженно.
- Как…?
- 10 недель…
- Но…
- Месячные были?
- Нет, но я думала это из-за нервов… у меня такое бывает…
- Тошнота? Рвота?
- Нет.
Она немного удивленно приподняла брови, а потом кивнула каким-то своим мыслям.
- У каждого разные признаки, все зависит от особенностей организма. Я, когда старшего сына носила, только на 4 месяце узнала. «Прекрасные» дни, как по расписанию, ни тошноты, ничего, а потом на виноград как потянуло, а я его терпеть не могу. Ну тогда-то все и стало ясно.
- Подождите, Катерина Павловна, может это ошибка какая-то?
- Да нет… Два раза проверили… Ты уж извини, даже не знаю, поздравлять тебя, или…
- …или…
- Ир?
- Боже… Но как же это? Я же… здесь… а ребенок…? Что со мной теперь будет?
- Родишь здесь, а дальше… У тебя родня есть?
- Нет.
- Совсем?
- Совсем…
- А отец ребенка?
Замираю на пару секунд, вспоминая Игоря, а затем в голове вырисовывается четкий образ его родителей.
- Умер!
- Ну, тогда ребенка в дом малютки передадут. – С сожалением ответила и опустила глаза вниз. – Ир… есть еще вариант…
- Нет!
- Ты подумай, не горячись… Ты же нашу страну знаешь, что у твоего ребенка будет-то? Ты хоть видела те детские дома?
- Видела…
А ведь права она… Я его на страдания обрекаю. На вечную нужду и страх. На ночи бессонные, крики воспитателей, побои и голод.
- Подумай хорошенько, но недолго… Срок, самая понимаешь…
- Нельзя мне аборт, Катерина Павловна… Первая отрицательная у меня.
- Ой, детка… - Женщина накрыла мои руки своими ладонями и сжала в немой поддержке.
- Я потом родить ведь не смогу, скорее всего, а так… выйду и заберу его.
- Ира, да кто ж тебе отдаст-то ребенка? Ты ж судимая. Без кола, без двора…
- Я что-то придумаю…
- Ладно… отдохни иди, а там видно будет. И кстати, я спросить хотела… Что у тебя с губой?
Машинально дотронулась до треснутой кожи, которая уже стала понемногу затягиваться.
- Ничего. Упала!
- Угу… - Медсестра недовольно покачала головой, а я поспешила за дверь.
Выходила из кабинета, словно заторможенная. На ухо что-то гудел смотритель, вдалеке слышался звонкий лязг металла, а мои виски сковывала боль.
Глава 10
Если бы не это место, я бы сейчас наверно рыдала от счастья. Я бы справилась. Из кожи вон вылезла бы, но дала бы этому ребенку все. Землю жрала, но он ни в чем не нуждался бы, а так…
Прикусила нижнюю губу, и почувствовала на языке теплоту и металлический привкус.
Губа треснула, а у меня руки за спиной. Браслеты холодные сжимают запястья.
За поворотом меня остановили и сняли наручники.
- Иди, давай. Твоя очередь сортиры драить. – Толкнул в спину смотритель, и закрыл за мной дверь.
Да вроде не моя…
В дальнем углу послышался шорох. Прошла вперед, взяла швабру, как по спине прокатилась волна холода.
Со всех сторон из ниоткуда вышли пять женщин.
- Что, крыса, стуканула уже?
Марго… Местный самопровозглашенный главарь. Подобие женщины с гнилыми зубами и мышиным ёжиком на голове.
- Я ничего не сказала.
Эта компания начала меня прессовать с самого моего появления. Мне сразу было объявлено, что все передачки с воли я должна сначала приносить им, а когда я сказала, что передачек не будет, меня ударили. И так каждый день. При первой удобной возможности меня поколачивали.
Не сильно, но ощутимо.
- А че это ты к медичке зачастила? Стучишь!
- Не стучу! И не буду…
- Будешь-будешь… Только спросят - сразу рот откроешь. Девки, думаю её нужно проучить немного. Так сказать, направить на путь истинный.
Бросаю швабру и делаю пару шагов назад.
Меня больно толкают в спину, и я, не удержавшись, падаю коленями на бетонный пол.
Ноги простреливает адская боль, а надо мной уже склоняются четыре человека.
- Стойте! Не бейте меня… я… я беременна…