Для разговора устроились в его кабинете. Говорила младшая. Старшая из сестер молчала, настороженно замерев рядом с ней.
Ида рассказала все: о прежнем мире, прошлой жизни, о том, сколько им было лет. О несостоявшейся смерти и о своей теории про девочек, родившихся без души. И о том, как, оказавшись здесь, они не решились признаться, кто они.
Родители слушали, не говоря ни слова.
– Вы теперь нас выгоните? – угрюмо спросила наконец Ада после затянувшейся паузы.
– Что?! – тисс Тристобаль выглядел шокированным этим предположением. – Что за глупость?!
– Девочки… – голос тиссе Тории сорвался, и как-то вдруг стало ясно, что молчала она, пытаясь сдержать слезы. И вдруг вскочила, бросилась к дочерям, чтобы обнять обеих сразу. – Бедные мои девочки, сколько же вы пережили!
– Вы… не злитесь? – неверяще спросила Ида.
– Не знаю, как ваша мать, а я, безусловно, очень зол, – сердито ответил тисс Тристобаль. – Вам следовало давно все рассказать, а не морочить нам головы. Я едва с ума не сошел, пытаясь понять, что с вами происходит! А вы, оказывается, просто помните прошлую жизнь, да еще в другом мире. Конечно, об этом не стоит трепаться на каждом углу, но уж с родителями-то могли бы поделиться! Вы что же, всерьез думаете, что для нас это что-то меняет?
– Так вы нам верите? – это уже недоверчиво переспросила Ада. – И мы… мы все равно ваши дочери?
– А кто вам сказал, что это может быть не так?
– Дурочки мои, мы же вас столько ждали! – Тория продолжала прижимать дочерей к себе, и они наконец смогли расслабиться.
– Мы же семья, – недоуменно пожал плечами Тристобаль.
Все действительно было хорошо. И Иду наконец отпустил страх, принесенный из прошлой жизни, оставшийся с тех давних пор, когда мама, ее прежняя мама, только-только вышла снова замуж, и она, Зина, вдруг оказалась лишней в собственной семье. Страх быть непринятой, нежеланной.
Семья, подумалась ей. Семья – это те люди, которые всегда тебя примут. Любой. Такой, какая ты есть. Что бы ни случилось. И всегда будут на твоей стороне. Как ее бабушка – там, в прошлом.
И она искренне обняла тиссе Торию в ответ.
– Спасибо, – шепнула она. И уже едва слышно добавила – почему-то по-русски – то, что до сих пор не могла произнести ни разу в новой жизни. Слишком громким, ценным и важным казалось это слово, слишком много оно значило. – Мама.
Глава одиннадцатая. Эффектное прибытие
– Имей в виду, Кот, – назидательно говорила Ида, застегивая на драконе последний ремень, – если станешь безобразничать, я с тобой неделю не буду разговаривать! Да-да, и не фыркай мне! Никакого высшего пилотажа! Нести нас – нежно! И аккуратно! Укачаешь мне сестру – пеняй на себя!
Надо сказать, Ада и Котангенс косились друг на друга примерно с одинаковым презрительным недоверием, но деваться им друг от друга было некуда. На семейном совете было решено, что, раз уж у семьи Виленто есть такое замечательное транспортное средство, то девочки отправятся в академию на драконе, и никак иначе. Тем более что дядюшка на своем самолете, тепло попрощавшись с семьей брата, отбыл уже к собственным жене и сыну – на короткую побывку и снова в рейс.
Багаж сестер занял свое место, плотно привязанный к спине Котьки ближе к хвосту, а сдвоенное седло ожидало пилота и пассажира.
– Весточку чтобы отправили, как только заселитесь! И обязательно найдите Кея, пусть он вам там все покажет! Ада, следи, чтобы она не сидела за книгами допоздна, надо высыпаться! Ида, следи, чтобы она не пропускала занятия! И присматривайте там друг за другом! Пишите каждый день, слышите? И…
Тиссе Тория теребила в руках собственный подол и тараторила наставления безостановочно, безуспешно пытаясь скрыть волнение, отчего оно становилось только заметнее. Тисс Тристобаль добродушно посмеивался, однако тоже явно переживал. Нервничали даже слуги, столпившиеся на крыльце. Крита, кажется, и вовсе утирала глаза.
Что до Котангенса, то он нетерпеливо притопывал на месте. А вот его мать уже снесла хвостом пару кустов, на что никто пока не обратил особого внимания. Для аккуратной и деликатной драконицы это было признаком небывалого душевного смятения! Нет, понятное дело, большинство детенышей драконов окончательно покидали родительские гнезда куда раньше. Но они и летать начинали раньше – и вообще, просто не всем повезло иметь такую ответственную мать!
А вот Ада, похоже, переживала только из-за предстоящей поездки на “этой зьмиюке”. Что до Иды, внешне она являла собой единственный здесь образец незыблемого спокойствия. Нельзя сказать, чтобы она совсем не переживала, покидая дом, к которому успела привыкнуть, и семью, которую успела полюбить. Еще как переживала – может, куда больше, чем все вокруг! Но делать каменное лицо и прятать свои чувства она отлично научилась еще в прежней жизни – очень полезное умение в любых обстоятельствах, как считала она сама.