— Разве это ботинки? — всхлипывал Бенони. — Где только ты их откопала? Орестел Урся смеется, обзывает меня Пимперли́но. А кто такой Пимперлино, ты знаешь? Пимперлино — это вроде Петрушки из балагана. Во всей школе ни у одного мальчика нет голубых штанов и зеленой куртки! Приду я в этих ботинках в класс, ребята сразу спросят: «Пимперлино, Пимперлино, где ты раздобыл такие роскошные ботинки?»
Дядя попытался взять ребят под защиту.
— А ведь он прав, Олимпия! Надо постараться нам урвать хоть несколько лей и купить ребятам подходящую одежку. Засмеют нас люди!
— Пусть смеются! Такого материала нынче не найдешь. Чистая шерсть! — настаивала тетка и принялась допрашивать ребят, кто этот озорник, что обзывает ее сына разными именами.
Но, чтобы заставить Бенони обуть желтые ботинки, ей пришлось наградить его еще парой увесистых подзатыльников. Бенони с горя вымазал ботинки сажей и тщательно почистил черной ваксой. Так, по крайней мере, они меньше будут в глаза бросаться.
А Михэлуке достались огромные, подбитые гвоздями бутсы с квадратными носами. Для его ног они оказались слишком велики, но тетка была счастлива. Такой прочной обувке никогда износу не будет.
И вот после всего этого тетка вдруг сама купила Бенони в городе новые сандалии. Но Бенони вдруг заупрямился и отказался их обуть. Мальчишка придумывал всякие причины, одну глупее другой. Раньше он так яростно протестовал против желтых ботинок, а теперь ныл, почему мать не купила ему красные сандалии, как у Титины. Затем придумал, что обновка ему велика, спадает с ног, и одна из пряжек впивается в ногу, как гвоздь… Наконец он твердо заявил, что наденет эти сандалии лишь после того, как мать купит и Михэлуке такие же. В противном случае она может их пересыпать чебрецом и положить за икону. В конце концов тетке пришлось сдаться и купить еще одну пару сандалий с двумя пряжками.
Однако, что бы она ни делала, ей уже никак не удавалось вернуть потерянное доверие и любовь ребят.
С каждым днем тетка Олимпия становилась им все более чужой. Все их заботы, интересы и радости не имели ничего общего с ее заботами о новом зажиточном доме.
Бенони, быть может, еще не совсем это осознал, зато Михэлука резко ощущал эту все растущую отчужденность. Мальчик стал молчаливым и замкнутым… Иногда у него даже был такой вид, будто он захворал. Встревоженный учитель, товарищ Ни́стор, часто останавливался около его парты, брал за подбородок и спрашивал:
— Что с тобой, Михэлука?
— Ничего! — отвечал Михэлука, с трудом сдерживая слезы.
У Михэлуки в школе почти не было друзей. В своем классе он на два года старше всех остальных ребят и легко мог бы завоевать какие-нибудь командные высоты: стать капитаном футбольной команды, снискать общее восхищение, отличившись в стрельбе из рогатки, или стяжать славу первого драчуна, как, например, Корнел Лу́пеш!.. Но Михэлука просто самый старательный и трудолюбивый ученик. Хорошо учились и другие ребята. Премии получал и Оресте́л Урся, на хорошем счету были и братья-близнецы Ри́га, и Ми́шу Велиза́р, и Алеку́цу Гасс. Этот белокурый тщедушный мальчик мог несколькими штрихами нарисовать все, что ребята просили: и зайца, и петуха, и двугорбого верблюда, и даже шпагоглотателя, как две капли воды похожего на того, что выступал у них в цирке.
В классе Михэлуку считали скучным зубрилой. А вот Бенони вполне пришелся ко двору. Он всегда весел, всегда готов играть и шалить. Бенони никогда не капризничает, не обижается, даже когда его называют Пимперлино, и принимает горячее участие во всех проделках и шалостях ребят.
Хуже всего к Михэлуке относился Орестел Урся. Он вообще терпеть не мог Михэлуку и даже придумал ему обидную кличку — «лакей принцессы». «Принцесса», конечно, Титина Гига. А прозвал он Михэлуку так потому, что тот каждый день терпеливо поджидал Титину, чтобы вместе идти домой.
Как-то раз, увидев Титину у остановки автобуса, Орестел подошел к ней и насмешливо отвесил поклон до самой земли:
— Принцесса, ваш лакей сейчас прибудет!
Титина смерила его с ног до головы пренебрежительным взглядом и отвесила ему здоровую оплеуху.
— Вот тебе и за принцессу и за лакея!
Наверное, Титине пришлось бы плохо, но тут как раз подошел автобус, и девочка вскочила на подножку и уехала.
С противоположного тротуара всю эту сцену с удовольствием наблюдали другие ребята.
— Нокаут! Принцесса уложила его на обе лопатки! — восхищенно присвистнул драчун Корнелиу Лупеш.