— Михэлука Бреб не виноват.
— Никто из вас не должен думать, что вся эта история касается только пионера Бреба, — задумчиво говорит расстроенная Илдика. — Я хочу напомнить всему классу, что ваш учитель серьезно болен. Сегодня ему стало очень плохо, и я попросила разрешения заменить его на уроках. «Не могу я спокойно лежать дома, да еще в конце учебного года. Мне надо обязательно быть с ребятами, когда они повторяют весь пройденный материал. Я должен быть с ними», — ответил он мне. А вы как себя ведете? Какой вы сюрприз ему подготовили? Подрались и разбили дверцы шкафа?
Слова пионервожатой заставили ребят глубоко задуматься. Как иголки вонзились они и в сердце Михэлуки. Как он мог думать только о разбитом стекле и забыть больного учителя!
Опечалились и остальные виновники происшествия. Корнелиу Лупеш, который всегда был рад посмеяться даже без всякой причины, насупился и стиснул зубы. А Орестел громким голосом, так, чтобы все слышали, спросил:
— Кто пойдет со мной к телефону? Я позвоню папе, и он пришлет в школу стекольщика.
— А ты полагаешь, что твой отец обязан расплачиваться за стекла, которые ты выбил? — спросила Илдика и, бросив строгий взгляд на мальчика, вышла из класса.
«Орестел зазнался, это ясно, — думает она. — А это очень плохо, когда председатель пионерского отряда зазнается». В ушах у нее еще звучит печальный голос Бенони: «А кто всякие клички выдумывает, кто дразнится? Кто над нами издевается? Им-то что!.. А вот если мама узнает, что Михэлука разбил стекло, она съест его живьем… Не жить больше Михэлуке в ее доме… В доме мамки…» А Михэлука Бреб упорно молчал… А потом тоненький голосок Алекуцу Гасса: «Старший Бреб не виноват».
В тяжелом раздумье отправляется Илдика разыскивать ученицу Титину Гигу из пятого класса.
— Ты ведь живешь по соседству с братьями Бреб и дружишь с ними. Почему ты мне никогда ничего не рассказывала о том, как они живут?
— А почему я должна была что-то рассказывать? Разве с ними что-нибудь случилось? Я скажу вам всю правду: это я дала пощечину Орестелу Урся, потому что он ее заслужил. Орестел нахал и зазнайка! Он всех передразнивает и любит давать обидные клички.
— Какие клички?
— За то, что мы с Михэлукой дружим, он меня прозвал «принцессой», а Михэлуку «лакеем» — «лакеем принцессы».
— Это все пустяки! — озабоченно перебивает ее Илдика. — Послушай, Титина, я всегда думала, что Михэлука и Бенони родные братья, а оказывается, что Бреб старший круглый сирота и тетка его обижает.
— Тетя Олимпия? Не может этого быть. Я ее хорошо знаю. Она совсем не злая, Михэлука никогда на нее не жаловался. По-моему, она его любит не меньше, чем Бенони. Да и дядя Гаврила очень добрый. Он у нас на ферме бригадир.
Илдика совсем растерялась.
— Так что же все-таки у них там происходит? Бенони изо всех сил защищал своего двоюродного брата. Сказал даже, что, если мать узнает о разбитом стекле, она сживет Михэлуку со света. Меня это очень встревожило. Что там у них творится? Хорошо, по крайней мере, что Бреб младший оказался отважным и верным товарищем. Да и характер у него твердый… — задумчиво говорит Илдика.
— А разве Михэлука плохой мальчик? — обиженно спрашивает Титина. — Знали бы вы только, как он помогает Бенони в занятиях!
— Это знаю. Мне товарищ Нистор говорил. Он тоже заступается за Михэлуку. Как-то раз он мне сказал: «Мне все кажется, что этого мальчика всегда что-то тяготит и мучает!» Но я тогда его словам не придала особого значения…
По дороге домой Титина попыталась завести речь о том, что́ произошло сегодня в школе.
— Как бы тебе помочь, Михэлука?
— Я не нуждаюсь ни в чьей помощи! — угрюмо ответил мальчик. — А Бенони дурак. Выставил меня перед всем классом на посмешище!
— Не выставлял я тебя на посмешище! Это Орестел во всем виноват! — оправдывается Бенони, встревоженный неожиданным поворотом дела. Если уж говорить начистоту, он теперь очень боится, как бы мать не прослышала о том, что он говорил о ней в школе. — Я хотел тебя выручить. Разве ты не видел, что все хотели свалить на тебя? Один Алекуцу стал на твою защиту.
Но Михэлука продолжает хмуриться. Он, конечно, понимает, что Бенони пошел на жертву, когда нажаловался в классе на свою мать, но ему тяжело, что теперь и учитель узнает всю эту историю, и он продолжает отчитывать брата:
— Ты сам всегда говорил, что мы никогда никому не должны об этом рассказывать. Как они будут теперь над нами насмехаться, какими кличками наградят!..
Титина внимательно слушает этот спор и никак не может понять, о чем идет речь, что именно ребята должны скрывать.