Михэлука даже завел себе тетрадку, в которой отмечал задания бригады, и весь сиял, когда Илдика ему говорила:
— Я на тебя, Михэлука, надеюсь! Ты пока за всеми присмотри, а я сбегаю в фабком. В фабкоме обещали нам волейбольный мяч.
Вглядываясь в сияющие от радости и гордости глаза мальчика, Илдика прекрасно знала, что может полностью на него положиться.
Все недоразумения с друзьями Орестела тоже давно были забыты, и никто из них на Михэлуку больше не сердился. Это стало всем ясно, когда вопрос зашел о том, кто из ребят должен войти в комитет по руководству лагерем. Первым взял слово Алекуцу Гасс. Он встал и тоненьким, робким голосом заявил:
— Я предлагаю выбрать Михэлуку Бреба. Он вполне достоин стать членом комитета. Его можно даже избрать председателем комитета, потому что он больше всех трудился над устройством лагеря и никогда не гнушался никакой работы. А кроме того, он доказал, что может быть хорошим организатором. На Михэлуку вполне можно положиться. Я так считаю! — закончил Алекуцу.
И все ребята дружно проголосовали за Михэлуку.
Однако выбор этот страшно обидел Орестела Урся. Орестел даже представить себе не мог, что председателем лагерного комитета изберут не его, а кого-то другого. Ведь он уже два года подряд был председателем совета пионерского отряда! Сперва Орестел смолчал и старался держать себя в руках. Но потом ему стало невмоготу, он пулей помчался домой, влетел в свою комнату и бросился на кровать.
— Ты уже закончил все дела в лагере? — спросила мать, удивившись, что сын так рано вернулся домой.
— Закончил! — угрюмо пробормотал Орестел.
— А что с тобой случилось? — забеспокоилась она, увидев, что мальчик с мрачным видом лежит на диване.
— Ничего! — угрюмо буркнул Орестел.
— Может быть, ты перегрелся на солнце? Сейчас открою дверь на балкон, — сказала она и пощупала лоб сына. — Ты что, опять подрался с тем мальчиком? А мне товарищ Илдика говорила, что это очень хороший и трудолюбивый пионер.
— Н-да… даже слишком! — фыркнул Орестел.
— Что вы с ним никак поделить не можете?
— Черта лысого!
— Как тебе, Орестел, не стыдно? — прикрикнула на него мать и, обидевшись, ушла, забрав свое вязанье, на балкон. «Слишком я ему во всем потакаю, — подумала она с горечью. — Надо бы все-таки узнать, что у него там стряслось!»
Но вскоре все выяснилось. Дверной звонок продолжительно затрезвонил, передавая по азбуке Морзе сигнал бедствия — SOS. Пришли друзья Орестела. Но мать была так сердита на сына, что на этот раз даже не вышла к ребятам.
— Куда ты исчез, Орестел? — услышала мать тоненький голос Алекуцу Гасс. — Мы тебя повсюду искали.
— Что ты скорчил такую рожу? — раздался удивленный возглас Мишу Велизара.
— Что вам еще от меня надо? — отрезал Орестел.
— Да что с тобой? — изумился Корнелиу Лупеш.
— И вы еще называете себя моими друзьями! — последовал насмешливый ответ Орестела. — А с тобой, господин Алекуцу, я не желаю даже разговаривать. Я-то думал, что мы друзья, но оказалось, что мы не друзья! Я думал, что мы соседи по парте, но мы больше и не соседи по парте! Иди и целуйся со своим Михэлукой Бребом.
— Так я и знал! Вот где собака зарыта! — насмешливо отозвался Алекуцу.
— Ах, ты знал? Очень хорошо, что ты все знал. В таком случае, немедленно верни все мои книги.
— А ты верни мне мои, — спокойно ответил Алекуцу.
Тут раздался какой-то грохот, — как видно, Орестел швырнул на стол пачку книг.
— И ты, Лупеш, голосовал за Михэлуку, — печально упрекнул Орестел лучшего своего друга.
Тот попытался как-то оправдаться:
— Алекуцу его предложил, и все за него проголосовали. Что я мог сделать? Подняться и заявить, что я против? А товарищ Илдика сказала бы: «Объясни, пожалуйста, Лупеш, почему ты считаешь, что Михэлуку не надо выбирать?» Как я мог это объяснить?
Но Орестел никак не мог успокоиться:
— Что касается меня, то я умываю руки.
Мишу Велизар, видно, попытался перевести разговор на шутку:
— А я умываю… ноги. Моя старшая сестра проверяет их каждый вечер. Иногда она меня даже будит. Как закричит: «Опять ты не вымыл ноги…»
Но Орестелу было не до шуток.
— Так ты еще надо мной издеваешься? Напрасно я целый год выбивался с вами из сил, напрасно старался, чтобы вы не посрамили честь нашего отряда! Если бы не я, Лупеш схватил бы переэкзаменовку по математике. Скажи, Лупеш, сам, мало я с тобой бился, мало я на тебя сил тратил?