На четвертый день, перед тем как детям отправиться в школу, к Михэлуке подошел дядя и сунул ему в руку несколько лей.
— Купи для себя и Бенони абонемент на автобус, — буркнул он и, не сказав больше ни слова, ушел на огород.
Растерявшийся Михэлука так и остался на месте, сжимая деньги в руках. Но тут подошла мать Титины, она погладила мальчика по голове и успокоила его:
— Твой дядя прав, вам необходим абонемент. Незачем идти так далеко пешком из школы.
По-видимому, она не знала, что дядя и раньше хотел купить ребятам абонемент на автобус, но тетка устроила такой скандал, что пришлось эти деньги отдать ей. А сейчас он ее не послушался. Наверное, ему здорово от нее попадет…
Вернувшись из школы, Михэлука собрался с духом и пошел поблагодарить дядю.
Дядю он нашел в парнике, где он высаживал рассаду на зиму. Мальчик показал ему абонементы и робко спросил:
— Ты не сердишься на меня, дядя Гаврила?
Но дядя на это ничего не ответил и продолжал работать. Его молчание вконец расстроило Михэлуку, на глаза навернулись слезы, и он дрожащим голосом начал оправдываться:
— Я не нарочно это сделал, я ведь всегда ее слушался.
— «Слушался, слушался»!.. А теперь нас всех на посмешище выставил! — хмуро проворчал дядя, даже не глядя на племянника.
— Да не виноват же я! Я не хотел ее толкнуть!.. — всхлипывал Михэлука. — Она хотела разорвать мой пионерский галстук, а я просто вырвался из ее рук! А потом я пошел на виноградник, чтобы ей помочь, а она меня там избила! За что она меня избила?
Увидев слезы мальчика, дядя еще больше нахмурился, но голос его стал мягче:
— Замолчи, хватит плакать. Такой большой парень! Разве ты не знаешь, какой у нее нрав? Не видишь, что она нас всех мучает?
— Но что с ней, дядя? Почему она так делает?
Дядя отложил в сторону рассаду и, тяжело вздохнув, сел на ящик с землей, закурил цигарку и глубоко задумался.
— Она и сама не знает, что с ней творится, — пробормотал он. — А я ума не приложу, как ей помочь!..
— А может, она меня просто терпеть не может? — горестно прошептал Михэлука. — Она сказала, чтоб ноги моей больше в ее доме не было, сказала, что я вражина и подлое отродье…
Дядя вздрогнул, тяжело вздохнул и обнял мальчика.
— «Сказала, сказала»! Мало чего она наговорит, а потом сама об этом жалеет и раскаивается… Ты же это отлично и сам знаешь. Тетя тебе сейчас сшила новую рубаху и курточку шьет… Она не хочет признаться, что раскаивается, но я-то хорошо это вижу… Ей даже стыдно из дому выходить, стыдно людям в глаза смотреть. А как совестно перед товарищем Гигой! Начальница столько для нас сделала, помогала как хорошим людям, а тетка твоя вон что вытворяет. Мне за нее так стыдно, что я готов сквозь землю провалиться! А иногда становится ее так жалко, прямо сердце разрывается. Сколько я ее помню, она всегда так себя терзала. Нет и нет ей в жизни никакой радости. Так уж у нее душа устроена, всегда себя грызет, всегда чему-то завидует… Да ты и сам все это знаешь. Ну на что нам, к примеру, этот виноградник? Мы же еще не успели расплатиться с государством. Не вернули еще деньги, что взяли на постройку дома, а она позарилась на виноградник.
— А чем я могу тут помочь? — вздохнул Михэлука.
Дядя выглядел таким несчастным, таким расстроенным. А все из-за тетки. А что, если предложить дяде забрать Бенони и перебраться на ферму? Пусть тетка останется со своим домом, виноградником и прочим добром. Пусть поживет одна, пока не образумится! Но Михэлука все же не осмелился предложить это дяде.
А дядя уже встал и, тяжело вздыхая, снова взялся за рассаду.
— Вот так, мой мальчик! У тети больная душа. Но она совсем не злая. Да ты это и сам знаешь. Она тебя любит и очень жалеет о том, что сделала…
Михэлука ушел грустный. Он понимал, что дядя сам не знает, как всех примирить.
Через несколько дней Михэлука написал Томеке письмо:
«Дорогой дядюшка Томека!
Сообщаю о себе, что я здоров и в школе у меня все хорошо. Я начал учиться в пятом классе. Теперь у нас другие учителя. А товарищ Нистор только навещает нас. Он скоро выйдет на пенсию, но ему все равно жалко расстаться с нами. Еще знай, дядюшка Томека, что я уже несколько дней не живу дома. Товарищ Гига устроила мне постель в зальце, что рядом с ее комнатой, потому что тетка Олимпия очень сильно меня избила и даже выгнала из дому. А за что, я и сам не знаю. Наверное, не хочет меня больше пускать в школу. А я хочу учиться, не хочу бросать школу. Титина и ее мать тоже думают, что я должен учиться. Я-то знаю, что и дядя на моей стороне, но что поделаешь, если тетка не хочет? Никак я не пойму, почему она меня так невзлюбила. Я знаю, что теперь у нас все дети имеют право учиться, ведь сейчас не так, как было прежде, при помещиках, когда дети бедняков не могли ходить в школу. Ведь и ты закончил только два класса и дядя, да и тетка умеет только считать и подписываться. Я хотел ее выучить читать, но она мне сразу запустила букварем в голову и накричала, чтобы я не умничал. Но почему она теперь на меня так обозлилась, почему хочет выместить на мне свою злобу на Бэкэляну? Ведь тетя стала такой злой с тех пор, как снова пришел к нам Бэкэляну.