Глава 1.
Как сильно вы задумывались о смерти? Как часто осознавали её суть?
Многие ответят, что задумывались и многие солгут. Мимолётная мысль, или же преследующая годами, остаётся всё ещё мыслью. Но не пониманием.
Вы пробовали закрыть глаза и посмотреть на свою жизнь несколько иначе? Все привыкли, что вот есть, а потом нет. Но что, если жизни и не существует вовсе?
Воспоминание, одно сплошное, чувственное и наполненное событиями, не перестаёт быть воспоминанием.
Каждая секунда превращается в прошлое, а будущее наступает неумолимо быстро. Так есть ли смысл смотреть в прошлое и думать о будущем?
Не успев оглянуться, воспоминание изживёт себя. Забудется, прямо как тот вечер из детства, утратит смысл. И не важно, были вы счастливы, или печальны. Этого больше не будет, а значит не будет и того маленького вас.
Но мы всё равно пытаемся вертеть головой.
Так не такая ли смерть? Просто окончившаяся, стёртый вечер из девства, длинною в целую жизнь.
Миг — правильно её называют. Лишь мгновение, перед бесконечным. А кто, по сути, откроет ваш памятный альбом? Только вы сами.
Так, задумывались ли вы о смерти? Чувствовали её близость, запах? Не сам миг рядом с ней, а её саму. Холодную воду, яркие краски и стук сердца.
Она ведь вовсе не тишина, она громкая как выстрел, и спокойная как не подозревающий об опасности птенец.
Все хотят уйти красиво, ведь ухода не избежать.
«Уйти красиво».
Только на это влиять и можно, да? Жаль, ведь такая большая ложь.
Я дам взглянуть в памятный альбом, но для начала, пожалуй дам подсказку…
…Смерть пахнет цветами.
🦋🦋🦋
Северные ветра поддувают летящих в белоснежном тумане птиц. Они поют свои песни о любви, свободе, весне.
Вы когда-нибудь задумывались, сколько счастья можно испытывать, будучи маленьким воробьём? Ощущать как воздух щекочет перья, как слезятся глаза от света яркого солнца.
Интересно, а хочет ли эта маленькая птичка оказаться ещё выше? Так же как приземлённый заяц, отталкивается ввысь мечтая летать, может ли и птица хотеть чего-то большего? Задеть крыльями звёзды, покорить новые горизонты. Может эти чириканья на самом деле песни о мечте?
Юноша устало встряхнул плечами, уже не удивляя этим своего скакуна. Зевса вообще мало чем можно застать врасплох. Уже привыкший ко всему конь, спокойно перешагнул через тело валяющейся женщины. Себастьян не стал смотреть вниз.
Всё поле усыпано разлагающимися телами. Каркающие звуки, вызывают позыв тошноты.
Птицы поют про страх. Страх падения, ужас от ожидания столкновения с более крупной особью. Просто, потому что каждая песня может стать последней, они исполняют лучшую.
Лошадиная грива дёргается от медленных, раскачивающихся шагов. Усталый жеребец тяжело дышит.
— Прости друг, если бы мне самому было легко идти. — Сжимая рукой наспех забинтованный тряпками бок, парень гладит точно всё понимающего коня.
Главный отдал громкий, как только он умеет, приказ. Затем последовали слова, уже выученные всеми наизусть.
— Не обошлось без наших жертв, не обошлось без потерь народа. — Уже давно это звучит бездушно, без огня. В самом начале каждый тешил себя мыслью «я помогаю», «я полезен». Но реальность такова, что трупы — просто тела. Больше не трогает лежащая в луже игрушка. Не жаль ставших бездомными собак и кошек. — Но сегодня, самое главное, что мы одолели врага. Мы отомстили кровью, за кровь.
В унисон, на сотом новом дыхании, солдаты поддержали, радуясь победе насколько возможно. И только поражённые в бою, рушат радость алым молчанием.
Спустя день они проехали мимо покосившейся таблички города Racine.
Зима здесь создана пеплом, уснули не только растения. Сами здания, воздух, затаились и спрятались в тени проёмов, пряча жизнь в трещинах древесины. Всё это время их окружал не утренний туман, а неумолимое дыхание пламени. Они ступили на улицы, на которые не подоспели вовремя.
— Найти пострадавших, оказать помощь. — Проскакал до врачей мужчина. — Вы, ищите где остановиться. Собрание у статуи в полдень.
Преодолев кривую широкую тропу, солдаты спешились, уже оглядывая местных. Городские скрылись, но лишь на первый взгляд. В самом сердце города, выжившие выползли из баррикад, как только враг отступил, и принялись зализывать раны тем, что осталось.
— Маруз, — В парня кинули тяжёлую сумку. Подхватив тяжесть, он сморщился, сгибая колено. — отнеси Натану, пускай дальше сам разгребает.
— Хорошо. — Кряхтя, кавалерист послушно закинул на спину груз, выискивая несчастного товарища с убитой лошадью. Стерев ноги в кровь, он, наверное, уже спрятался и слился с окружением. Либо, самое худшее для юноши, товарищ ещё только проходит через соседнюю деревню.