Оставшись с чужими шмотками наедине, Маруз принял решение не совершать лишних действий и сразу отправился на поиски пристанища. Нужно найти нормальных людей, пока все хорошие места не разобрали. Потянув Зевса за поводья, он огляделся. Высокие здания лишены верхних этажей. Какие-то дома уже догорают, лишь нескольким, отдалённым, посчастливилось уцелеть. Здешние феодалы не окончательно разорены.
— Жаль. — Хмыкнул Себастьян, вслушиваясь в разговоры.
В основном все делятся своими историями с прошедшей бойни, у кого что забрали, куда ударили. Плачут от потерь близких или радуются, что живы.
— Где вы были?! — Ударила кулаками по груди одного из солдат женщина. — Где вы были когда мою Монику забирали? — Крик сдавливается хлюпаньем и бессилием. Убитая горем мать просто сползает, давая удерживать себя за руки.
Юноша отодвинулся, решая обойти эту сцену как можно дальше. Главное не смотреть в её сторону и не привлекать внимание.
Когда-то он попал к семье, потерявшей сына. В ту роковую ночь Себастьян убил напавшего с кочергой француза. Так что выбравшему семью точно покойной Моники, мало повезло.
— Оберон сегодня более суровый чем обычно. — Дыхнули в ухо.
— О чём ты? — Спокойно отреагировав на друга, он пригляделся к мужчине, твёрдо шагающему по земле. А ведь капрал ранен сильнее, хромающего парня. — Вроде такой, как обычно. — Выпрямился он, пытаясь всеми силами тоже не показывать слабости.
— Не знаю, чувствую, как что-то выдаёт его напряжение.
Мазур закатил глаза. Сисар, как обычно, со своей чуйкой. Только вот в битве не пригодилась она ни разу. Где были его чувства, когда на авангард совершили облаву?
— Зачем тебе шмотьё Фуко? — Ткнул парень в вышивку на сумке. Пользоваться нитками, помимо того, чтобы зашить дырку, умеет только Натан.
— Себе приберу. — Неловко пошутил Маруз. — Увидишь рыжего, передай чтобы забрал.
— Понял.
— Но надеюсь не придёт, тогда всё это мне достанется. — Улыбнувшись, ему наконец-то удалось разглядеть в толпе кого-то спокойного. — Удачи.
Оставив Сисара в одиночестве, Себастьян обогнал транспортерщика и первый добрался до сидящего на крыльце старика.
— Утро, месье. — Учтиво кивнул, проглатывая слово «доброе».
— Ночлег? — Напрямую, строгим голосом прохрипел дед.
— Да.
Он хмуро выдохнул, повёл сухой губой, осмотрел строгими уставшими глазами.
— Маритта!
Хлипкая дверь отворилась, выглянула девушка, боязливо рассматривая сразу попавшегося ей Себастьяна.
— Проводи воина. — Небрежно махнул он. — И пускай мать стол накроет.
— Хорошо, отец. — Маритта отошла, пропуская гостя внутрь.
— Мне бы коня куда-нибудь. — Указал парень, всё же сбрасывая сумки на порог.
— Ой, простите, сейчас. — Наспех обувшись, она подлетела. — Идёмте, я провожу.
Маруз снова кивнул старику, хоть тот и не увидел, и послушно последовал за ней. На задней части дома показался ветхий хлев. Зевс несогласно вскинул носом, выказывая протест.
«Либо моя элитная конюшня, либо улица.»
Грязный загон страх номер два. Сразу после летучих мышей.
— Сарай у нас небольшой, но он может с коровой нашей спать. — Объяснила Маритта. — Стрекоза у нас вечно сбежать пытается, так что замок крепкий.
— Хорошо.
Оставлять коня в этом месте совестно, но главное сено и вода имеются.
— Отдыхай друг. — Похлопав по окрашенной в розовый морде, Себастьян вышел, не оглядываясь на брюзгливого скакуна. Нужно будет его где-то хорошенько отмыть.
Самому досталась комната второго этажа, просторная и судя по вещам, принадлежит дочери.
Оставив на полу сумку Натана, он решил как можно скорее разобраться со своей проблемой.
Стол, украшенный гербарием, уместил на себе множество вещей. Себастьян поставил рядом с незаконченной вышивкой свои бинты и не самый лучший спирт. Купил его на рынке за дёшево, зато не щиплет, но больше слабый алкоголь чем лекарство. Нужно будет сходить к медикам за нормальным, а пока ему достаточно этого.
Он уселся, отодвигая как можно дальше вышивку. Аккуратно переложил засушенные листья и цветы. Книги парень прибрал на подоконник между вазами. После чего опёрся на него и принялся разбирать своё добро дальше.
Игла и нити одинаково сверкнули. Достаточно освободив себя от одежды, он развязал уже вымокшую повязку. Кровь хлынула, стекая водопадом вниз, впиталась в нижнее бельё, которое не так уж и жалко.