Держась за Ларри, Саманта едва поспевала за его широкими шагами и, изумленно оглядываясь по сторонам, то и дело была готова остановиться возле какой-нибудь картины или висящего на стене старинного гобелена. Она впервые очутилась в подобном доме и потому испытала настоящее потрясение. Длинные, увешанные картинами переходы, мягкие, скрадывающие звуки ковры под ногами, великолепная мебель, подобную которой она видела только в музее, стоившая целого состояния драпировка на многочисленных окнах, свежие розы, аромат которых, смешавшись с запахом хвои, наполнил воздух особым, не похожим ни на один другой, запахом — все здесь было просто великолепно и вновь заставило ее вспомнить о том, о чем мечталось когда-то в детстве.
Саманта не заметила, куда удалилась миссис Беллами, и пришла в себя, когда уже очутилась у высоких дверей, за которыми угадывались звуки рождественских гимнов и голоса людей.
Почувствовав, как задрожала вдруг рука девушки, Ларри еще сильней сжал ее и, коснувшись быстрым поцелуем ее холодных как мрамор губ произнес:
— Добро пожаловать в Грейроуз Хауз, Саманта.
Сжав чуть сильней руку Ларри, Саманта закрыла глаза, а когда открыла, ведущая в огромный зал дверь уже была распахнута перед ними.
Саманта не различала лиц, улавливала лишь устремленные на нее взгляды, интуитивно чувствуя, что далеко не все из присутствующих рады ее появлению в этом доме. Словно сквозь толщу воды слышала она обращенные к ней слова и, призвав на помощь всю свою выдержку, заставляла губы растягиваться в улыбке и отвечала на многочисленные вопросы. Калейдоскоп лиц менялся с поразительной скоростью, однако вскоре она уже могла отличить лица друг от друга.
Ларри поражался неожиданному спокойствию Саманты и тому, с каким изяществом она отвечала на задаваемые ей вопросы. Введя ее в свой дом, он понимал, какой жгучий интерес вызовет она у многочисленных родственников и знакомых, и сейчас, слушая ее, удивлялся остроумию и умению ответить даже на самый каверзный вопрос.
То и дело оглядываясь в поисках отца, Ларри наконец увидел его у столика с напитками и, подведя к нему девушку, представил ее:
— Познакомься, отец, это Саманта Ховард, а это мой отец, мистер Генри Беллами.
— Рад познакомиться, мисс Ховард.
— Я тоже рада, мистер Беллами. У вас прекрасный дом.
— Рад, что вам нравится у нас, мисс Ховард. Этот дом разительно контрастирует с той лачугой, в которой мы с миссис Беллами жили после нашей свадьбы. Столько лет прошло, но порой мне кажется, что все это было лишь вчера. Дорого бы я дал, лишь бы снова очутиться там, где прошла моя молодость.
— Ты так говоришь, отец, словно тебе по меньшей мере сто лет, — растянув губы в лукавой улыбке, произнес Ларри.
— Посмотрим, что скажешь ты, когда тебе исполнится столько же, сколько мне сейчас.
Поговорив еще немного с сыном и Самантой, Генри Беллами отправился на поиски жены. Стоило ему только отойти от них, как тут же толпа гостей устремилась в их сторону.
Вопросы сыпались на Саманту со всех сторон, и она едва успевала отвечать на них:
— Филадельфийский университет, мэм.
— Мои родители? О, нет. Я давно уже не живу с ними.
— Моя мама? Она сейчас в Сиднее, а отец в Париже. Да, он тот самый Питер Ховард, что завоевал уже несколько призов Киноакадемии.
— Да, мне очень нравится жить в Нью-Йорке, это и в самом деле фантастический город. Здесь так много всего…
— О нет, я не фотомодель, я аудитор. Звучит не слишком привлекательно, но мне нравится моя работа.
— Простите, мэм, но мне кажется, что рождественский ужин сам по себе еще не повод для таких долгосрочных прогнозов.
От последнего вопроса, заданного ей тетушкой Ларри, у Саманты вмиг покраснело лицо. Такого смущения она давно уже не испытывала и была просто счастлива, когда исчезнувший на несколько минут из поля ее зрения Ларри вновь оказался рядом с ней.
— Прости, дорогая, что оставил тебя. Тетя Марта не слишком досаждала тебе своими вопросами?