Иуда останавливается, смотрит в небо, затем вдруг бросается на колени, без жалости к себе и к одежде.
Я не помню тот час!
Я не помню тот миг!
Лишь голос во мне:
«Предатель здесь, среди нас!»
Предатель? Я к привык,
Сам всё знаю о себе…
Рыдает.
Я выдал Тебя, но разве Ты
Меня о том не просил?
Я помню сквозь сон…
Прошли года, Твои черты
Истёрлись.
Я человека убил,
И Богом за то заклеймён.
Простирает руки к небу, но спохватывается и опускает их, не смея…
«Делай скорее» – так ты сказал,
И на том кресте Ты был.
Но был без гнева.
Я валялся в ногах, я рыдал,
Но тем Бога сделал.
Встаёт. Собран и сосредоточен.
Ты яви им прощением,
Ты яви им свет и добро,
Не суди их, не суди.
И милость свою дай избавлением.
Воздай им за трусость и зло,
А меня клейми! Клейми!
Бродит взад-вперёд, не замечая фигуру Смерти.
Я не помню дорог,
Что прохожу сотни лет.
Они для меня пустота.
Я не умер – ты всё видел, Бог,
Смерти мне нет
За Христа.
Останавливается напротив Смерти, Иуда видит её, она видит его. Но Иуда бесстрастен, словно это уже не первая их встреча.
Отчаянье мне – клеймо.
Вечность мне адом – пусть так.
Молюсь, но не жду прощения.
А ты воздай им за веру добром,
Ты смотри, куда ведёт меня шаг,
Иуда ищет искупления.
Иуда отворачивается от Смерти.
Я не жалюсь, я не молю.
Я бы хотел Твою боль разделить!
Но кто-то должен предать.
Вопреки всем «люблю»
Серебром просиять
И вечность свою отравить,
На земле живых страдать.
Встаёт на колени. За его спиной Смерть. На этот раз встаёт с достоинством, смотрит спокойно, хотя в глазах его такая же выжженная пустыня, какая и кругом.
Я буду, пока меня ведут,
Я буду, пока ещё могу.
Усталость пусть раздирает.
Мне милее бы неба суд,
Или в аду отыскать судьбу,
Но за подлость легко не прощают.
Обхватывает голову руками. Его разум измучен, и жизнь, слишком долгая, давит его физически и духовно.
Мир…ослепший и яростный мир,
Клейми меня, клейми.
Я пойду опять вперёд.
Пока есть немного сил,
И Ты не верь в мучения мои,
Не прощай!
Всё заслужил Искариот.
Обмякает, падает ничком на землю. За спиной Смерти проступают фигуры Ангелов. Они проступают в радостной скорби, торжествуют. Смерть же пока держится в стороне, наблюдает.
Сцена 4.
Ангелы.
Владыка! Владыка! Владыка!
Узри его страдания,
Он их принял без слёз и крика,
Добровольно ушёл в изгнание.
Сияние взгляда Твоего
Осветило грех его.
Да будет грех его открыт,
Да будет его духу стыд!
Так несёт он наказание,
И приюта ему нет.
Ты узри его страдания,
Верни ему Твой свет.
Наказание нужно, но он
И без того заклеймён.
Стыд духа дал ему метание –
Иуда ушёл в изгнание.
Он не смеет на жизнь взглянуть,
Он не смеет в глаза смотреть.
Владыка, прости его путь,
Даруй ему покой и смерть.
Владыка, Владыка! Узри
Как страдает он.
Охрип от немого крика.
Даруй ему силу любви,
Он стыдом заклеймён.
И пощади его, Владыка!
Ангелы снова выцветают. Смерть становится отчётливее, она подходит к также лежащему ничком на обожжённой земле Иуде, касается его рукой и снова становится чуть размытой. Иуда открывает глаза – он снова не умер.
Сцена 5.
Не успевает Смерть отступить в сторону, как откуда-то сверху, снизу, сбоку…отовсюду раздаётся Голос – он очень мягкий, нежный, мелодичный, взывающий к самым светлым чувствам человека.
Смерть, услышав этот Голос, опускает голову в почтении, Иуда лежит, не смея поверить в то, что узнал этот Голос.
Голос.
Ты прости его – прошу.
Или позволь мне взять
Половину его дороги.
ты знаешь – я не сужу,
Он не смог устоять…
Но он пал Тебе в ноги.
Он бился о землю главой,
Знал, что сотворил.
Кричал, что ничтожен…
Иуда вскакивает, бешено озираясь, пытается найти источник Голоса. Смерть стоит, скрестив руки на груди.
Владыка, даруй ему покой!
Он сделал то, чего ждал мир.
Если не он, то кто-то должен.
Он карает себя,
Плачет, теряет рассудок,
И не помнит другого!
Смерть отворачивается. Иуда замирает в неудобной позе, жадно вслушиваясь в звучание Голоса.
Прости его, как простил их я,
Взгляни: он печален и хрупок.
И как искренне молит Бога!
Монеты истлели злом,
На ладонях, что он обжёг,
Пытаясь унять души своей боль.
Он оставил себя, оставил и дом,
И золотистый песок
Променял на камень и соль.