Смерть качает головой, пытается отвернуться, но Иуда хватает её за плечи, заставляя смотреть на себя.
Что там за Гранью?
Что называется Раем?
Что Адом зовётся
И что Пустотой?
Уснёт мой дух или проснётся?
Будь честна со мной!
Смерть лениво и легко освобождается от хватки Иуды.
Я так долго ждал!
Я знать желаю.
Я небу долг отдал,
И тебя оставляю…
Ты скажи теперь, не тая,
Что там ожидает меня?
Смерть молчит.
Ну что там за Гранью?
Скажи: умоляю!
Что будет мне Раем…
Смерть (хрипло и стыдливо).
А я не знаю.
Иуда осекается, в недоумении смотрит на Смерть.
Сцена 15.
Смерть горестно усмехается, глядя на изумление Иуды.
Смерть.
Меня не впустили ни разу –
За вечным стою я порогом.
Несу избавленье от чумы и проказы,
Слежу за истекающим сроком…
Я блуждаю в мире, где я –
Самый могучий бог.
Но не пустили ни разу меня
За настоящий порог.
Иуда хмурится. Смерть выдавливает улыбку, та получается очень горькой.
Что есть Рай и Ад?
Что такое Ничто?
На закрытые двери
Натыкается взгляд.
И мне не скажет никто:
Ангелы там или всё-таки звери?
Иуда отшатывается.
Ты обиды ко мне держи!
Если не знаю, то признаю!
Это живые плетут сети лжи,
Я же её не терплю.
И что там таится –
Мне знать не дано.
Я стою у границы,
И меня не прощает никто.
Иуда касается её плеча с робостью, но и с сочувствием.
Что есть Рай и Ад,
Что такое Ничто?
На закрытые двери
Натыкается взгляд.
И мне не скажет никто:
Ангелы там или всё-таки звери?..
И знать бы всё это!
Но я остаюсь за порогом
Жизни, любви, вражды,
Тьмы и света –
Следить за истекающим сроком!
У Иуды нет слов. Впервые он по-настоящему понимает, что его страдание не было таким ужасным, как ему казалось .Нечто худшее и ещё более беспощадное в своей участи стоит перед ним.
Сцена 16.
Смерть овладевает чувствами. На губах её почти человеческая, ироничная усмешка.
Смерть.
Ну что? Прощай, Искариот!
В последний раз оглянись
На мир, что тебе был пустыней!
Иуда.
Пусть взгляд мой уснёт!
Насмотрелся я на жизнь,
Теперь небо её примет.
Признаюсь, что тебе
Сочувствую я.
Но с этим сделать что-то…
Смерть.
Никому! Даже мне –
Ничего нельзя!
И даже винить кого-то
Глупостью будет.
Я просто есть.
Всюду – там и здесь,
И дело моё не судят.
Иуда.
Печально тебя оставлять,
Оставлять в тоске такой!
Смерть.
Полно, Иуда! Не надо лгать!
Ты думаешь про свой покой.
Ты жалел меня, потому что мы,
Были схожи недолго.
А теперь жалость твоя хуже тьмы,
Потому что ты прощён был Богом!
Ты уходишь и хочешь уйти в добре.
От этого жалость твоя
Ко мне.
Иуда.
Жаль, что ты таким увидела меня!
Переубеждать я не буду.
Но сердцем жалею,
Если сердце моё живёт.
Смерть.
Сочувствие – людское чудо,
А твоё подобно змеям!
Прощай, Искариот!
В руках Смерти пульсирует белый сгусток света.
Иуда.
И всё же – ты прекрасна и добра.
В тебе нет зла.
В тебе есть сердце.
Может быть, простят тебя,
И ты пройдёшь за ту дверцу…
Смерть.
Зависть гложет меня,
От этого колкость чувств.
Их нет во мне, но я подглядела,
У людей подхватила.
Они доходят до безумств,
Фанатики жизни и дела!
Они забыли в этом силу…
Трясёт головой, отгоняя дурные мысли, которые с ней теперь никто не разделит.
Иуда, скажи, не тая,
Скажи мне то, чего не знаю.
Какого цвета глаза у меня?
Иуда смотрит на неё внимательно и серьёзно.
Иуда.
Глаза в цвет печали.
Смерть улыбается.
Смерть.
Благодарю! Теперь прощай,
Иди в свой ад иль рай.
Прости за жизнь свою,
Прости за то, что я не шла.
Ты же знаешь – правду говорю,
Это было не от зла.
Иуда.
И ты прощай!
Меня же словом не клейми,
И лучше не терзай.
И роль свою прими, прими…
Смерть касается лба Иуды, белый свет, пульсирующий на её ладонях, проникает в него, тело Иуды дёргается в агонии, а затем рассыпается в пустоту.
Сцена 17.
Смерть стоит одна – яркая, отчётливая. Вокруг неё смутные силуэты Людей. Люди бегают, толкаются, танцуют, падают, смеются, словом, всячески напоминают о том, что живы и полны чувства. Смерть лишь с тоскою наблюдает за ними.
Смерть.
Люди имеют любовь,
У них есть гнев и боль.
Они владеют страданием.
В их венах – кровь.
В их ранах – соль.
Они познали желание.