демократии? Они с готовностью пользуются преимуществами, достающимися им даром потому, что другие заплатили за них своей кровью. Они строят карьеру на извращении реальности, на подтасовках и подлогах, на костях честных людей. Пиявки, отвратительные пиявки-кровососы, вот кто они, немало таких Джейку пришлось снимать с себя после перехода вброд мутных вьетнамских рек. Кто из этих писак хоть раз прошел по Тропе Хо Ши Мина, получил пулю под Ке Сан, осмелился встать во весь рост во время атаки на Тет — во время того самого Тетского сражения, победу за которое газеты поспешно отдали северянам вопреки всем реальным фактам? Эти очкарики не сумеют ни сложить вещмешок, ни зарядить автомат, ни застегнуть штаны без учебника с инструкцией. Даже когда приветливый камень у дороги разнесет им задницу, они не поймут, что это была мина Клеймора. Джейк ловил себя на мысли, что образ такой «разнесенной задницы» был ему приятен. «Как же я их ненавижу, просто «бо-ку» ненавижу!», — шутил он сам с собой, в одном слове соединяя смысл сходно звучащих вьетнамского «надолго» и французского «много».
Неприятные воспоминания сменились теплыми и добрыми, ведь тот отпуск ему удалось провести с Доком и Крисом. На подготовительных курсах в Форт-Беннинге они учились вместе, но не было никакой гарантии, что во Вьетнаме они окажутся одновременно хотя бы на часть сроков. К счастью, это случилось, хотя и это не означало, что они обязательно будут видеться: трех лейтенантов могли откомандировать по трем разным батальонам, а тех по стране было разбросано свыше семисот. Тем не менее, им опять повезло: они все попали во Второй корпус, и, хотя им не пришлось брести втроем через заросли, сознание того, что друзья где-то рядом, очень помогало. Расстояние в тридцать минут полета на «вертушке» — мелочь, по сравнению с размерами планеты, это почти как жить в одном блиндаже. Каждый из них знал: если сегодня я не струшу, через три недели этот вьетнамец уже не возьмет на мушку моего лучшего друга. Такие мысли придают рутинным перестрелкам и стычкам хоть какой-то смысл, на войне цепляешься за каждую мелочь, которая облегчила бы эту грязную работу.
Лейтенантам была положена неделя отпуска, трое друзей подали заявления одновременно и указали те же самые даты и то же место — Бангкок, но не надеялись на удачу. Если бы не Док, их могли бы отправить куда угодно и когда угодно, но он был мастер игры в покер и скопил достаточно денег, чтобы подмазать штабную крысу. Когда они все встретились в Бангкоке, радости их не было предела. Первым на место встречи прибыл Крис, он стоял, озираясь по сторонам, но не заметил Джейка, подкравшегося со спины и обхватившего друга с криком: «Привет, братан!». Они хлопали друг друга по плечам, толкались, в шутку боролись — чисто мужское приветствие, объятия без объятий. Через час появился и Док. Они наперебой хвалились боевыми успехами, рассказывали о тех случаях, когда чудом удавалось избежать смерти, снова и снова пели «Когда солдат домой вернется». Не было ничего более волнующего, чем мысль об окончании командировки. Всем троим оставалось меньше половины срока, Джейку — вообще три месяца. Они договорились быть поосторожнее, чтобы остаться в живых и собраться вместе уже на родной земле, в мирной жизни. Док поднял кружку с пивом и торжественно произнес: «Ну, что, ребята? Война эта, конечно, дурацкая, но другой у нас нет. Выпьем же за нашу войну!». Все трое напились в ту ночь до беспамятства, в том числе Крис (это было еще до того, как он переменился), и сквозь пелену дурмана казалось, что они уже дома. Возвратившись на место службы, Джейк записал в дневнике: «Пьяный не признает географии, он отправляется туда, куда зовут мечты, без билетов и скучных формальностей. Наверное, поэтому так популярно проводить отпуск на дне бутылки. 86». В тот вечер ему оставалось 86 дней — 86 дней борьбы со смертью, и если он выживет, на 87-е утро за ним прилетит «вертушка» и отвезет на главный аэродром, откуда переделанный под грузовик Бойнг-707 умчит его домой. С каждым днем ближе становились милая Джанет, чья фотография улыбалась ему с тумбочки; веселый пес, который будил весь дом по утрам звонким лаем; гоночный автомобиль «Корветг», который он купил с рук после аварии и сам от-