— Ну, во-первых, спасибо, конечно, что пришли. И прежде всего хочу попросить вас об одолжении — необходимо, чтобы все, сказанное мной, осталось между нами. Это очень важно.
Несколько человек кивнули, но Джейк со стыдом вспомнил, как с легкостью отправлял в печать доверенные по секрету факты, и скептически покачал головой. Беда в том, что этих людей он проконтролировать не сможет. От необходимости довериться им он волновался еще больше.
— На самом деле, все это настолько серьезно, что если кто-то из вас не может обещать полной конфиденциальности, я попросил бы этого человека покинуть собрание прежде, чем мы перейдем к сути дела.
Ни один не двинулся с места. Сидят, будто к стульям прирос-ли. Ладно, будь что будет.
— Короче, ситуация такая. Есть основания предполагать — точнее, нет, не предполагать — есть достоверные факты, указывающие на то, что Крис и Док... доктор Лоуэлл... были преднамеренно убиты.
Слова Джейка явились для всех присутствующих явным шоком. У нескольких женщин хлынули слезы; двое, сидящие по обе стороны от Сью, сочувственно ухватили ее за руки. Как журналист со стажем, Джейк отметил свою маленькую победу и похвалил себя за успешное начало. Теперь аудитория была у его ног.
— Неизвестный злоумышленник фатально повредил машину доктора Лоуэлла. Я не следователь из отдела убийств, но в течение нескольких лет мне пришлось заниматься журналистскими расследованиями. Погибшие были моими близкими друзьями, и поэтому я делаю все возможное, чтобы помочь полиции выйти на след преступника. Как сказала Сью, все это совсем не для публикации. Мы просто хотим найти убийцу.
Джейк остановился, не зная, как лучше сформулировать свою следующую мысль. Сью пришла к нему на помощь:
— Следователь из отдела убийств попросил Джейка составить список имен всех, кто мог иметь основания недолюбливать доктора Лоуэлла или желать отомстить ему за что-либо. Поскольку требовалось включать в список всех, даже самых маловероятных кандидатов, он получился очень длинным, и вполне возможно, что все эти люди совершенно невиновны. Однако, и для нас с вами это неудивительно, одними из первых в числе лиц, имевших претензии к доктору Лоуэллу, оказались активисты движения «Право на жизнь».
— Вы хотите сказать, что мы все тут... под подозрением? — с сомнением спросила Бетти Бреннер.
— Нет, нет, что вы, — поспешил успокоить ее Джейк. — Я лишь хотел узнать, не знаете ли вы лично кого-нибудь, кто имел особенно сильную неприязнь к доктору Лоуэллу. Может быть, кто-то ему угрожал, выкрикивал ругательства в его адрес, толкал его, писал ему письма, следил за ним, вообще вел себя агрессивно или рассуждал о необходимости насильственных мер.
Повисла долгая пауза, потом заговорил Том Селларс:
— Мистер Вудс, боюсь, у вас сложилось неверное представление о нас. Нет, действительно, я много лет регулярно читаю вашу колонку и могу утверждать совершенно точно: вы нас не за тех держите. Конечно, если смотреть по всей стране, случаи агрессии против гинекологов были, но наша группа, как и подавляющее большинство подразделений движения «Право на жизнь», придерживается ненасильственных методов борьбы. Мы и против абортов протестуем именно потому, что это агрессия, насилие против беззащитного человечка.
— Среди нас нет ни одного, ни одного человека, кто замыслил бы что-нибудь подобное! — добавила Бетти. — Мы приходим к абортариям для того, чтобы донести до женщин правду и предложить им другие варианты решения проблемы.
— Может быть, — вмешалась Сюзанна Ларго, — вам было бы легче разобраться во всем, если бы вы поняли, что мы делаем в абортариях. — Ее голос дрожал от возмущения. — Посмотрите, это фотография нерожденного младенца!
Ну, все пошло-поехало. Пропаганду развернули. Джейк сделал каменное лицо и нехотя посмотрел на нежно-розовое существо с крошечными глазками, ушками, ротиком, носиком, пальчиками.
— В абортариях пациенткам внушают, что это всего лишь кусочек ткани, а ведь это неправда. Мой муж — врач, и сама я медсестра, как Сью. Мы считаем своим долгом просвещать женщин в этом вопросе, они имеют право знать, на что идут. А со своей стороны мы предлагаем им другие способы выхода из ситуации, и никому мстить не собираемся.
— Давайте не будем горячиться. Для всех нас это больной вопрос, — вступил в разговор Алан Вебер. По наступившей тишине Джейк понял, что к голосу этого человека здесь прислушиваются. — Но Джейку нсшного труднее, чем нам. Могу представить, чего ему стоило решиться прийти на наше собрание! Поставьте себя на его место. Он потерял двух лучших друзей. Мы с ними как-то раз вчетвером играли в гольф — я видел, что это была особенная, даже уникальная дружба. Никаких тайных