— Можно вопрос, мистер Вудс? — вдруг спросила беременная женщина лет двадцати пяти. Джейк оценил, что она должна быть где-то на шестом месяце.
— Конечно.
— А вам не приходило в голову, что доктора Лоуэлл мог убить кто-то, вместе с ним занимавшийся абортами и таблеткой RU-486?
— В смысле?
—. Сами подумайте, люди, которые зарабатывают на жизнь, убивая невинных младенцев, вполне могут убить и взрослого.
Джейк поднял брови.
— Ну, знаете, это очень маловероятно.
— Ваша основная версия тоже не очень достоверна, вам не кажется? Но у меня еще один вопрос. Мог ли преступник знать, что Крис тоже окажется в машине?
Джейк поколебался, но ответил:
— Полиция рассматривает этот вариант как возможный, но маловероятный.
На лице Сью никакой реакции не проявилось. Беременная женщина продолжила:
— Некоторые ярые защитники абортов говорили о Крисе ужасные вещи, я сама слышала. На мирных пикетчиков вопили нечеловеческим голосом, нападали с кулаками, кусали, таскали за волосы. И я не исключала бы тех, кто работает в абортариях, из числа подозреваемых. На такой работе человек становится черствым, безжалостным, перестает ценить жизнь людей. И даже если основной мишенью был* доктор Доуэлл, причиной убийства могли быть его внутренние размолвки с коллегами. Может быть, кто-то произвел аборт очень неудачно, и это надо было скрыть, а доктор Доуэлл знал. Может быть, они не поделили прибыль. Может быть, кто-то из сотрудников имел на него зуб. Вы проверяли врачей, которые с ним работали?
— Конечно, да, но я очень сомневаюсь, чтобы подобное преступление могло быть делом рук врача.
— Эх, мистер Вудс, мистер Вудс... Не надо себя обманывать. Врачи — те же люди, что и все, просто учились подольше и ходят В белых халатах.
Эти слова произнес мужчина лет шестидесяти, одетый хотя в джинсы и свитер, но явно из самого дорогого магазина. Джейк давно обратил внимание на этого молчаливого участника встречи, он был, очевидно, из высшего общества, держался с достоинством. Манера говорить у него оказалась неторопливая и отчетливая, как у тех, кто по долгу службы вынужден много объяснять.
— Мое имя Джим Барнс, а вообще-то многие зовут меня «доктор Барнс», поскольку я акушер-гинеколог и работаю в клинике, — представился говорящий. — Было время, когда я тоже производил аборты. Я убеждал себя, что делаю это ради женщин, но, на самом деле, ни секунды бы не пробыл в том отвратительном месте, если бы не деньги. До обеда я успевал заработать тысячу долларов, а остаток дня играл в гольф. В нашем штате гинеколог в абортарии зарабатывает в три раза больше, чем обычный аку-Шер-гинеколог в женской консультации или роддоме. Уверяю вас, Ва убийство детей платят куда охотнее, чем за их рождение. Прибавьте к этому полное отсутствие ночных дежурств и внеурочных вызовов — аборт ведь операция плановая. А когда денежки текут рекой, к этому привыкаешь, как к наркотикам: хочется больше и больше. Так было и со мной. Запросы растут, и вот на
тебе висят выплаты за виллу на берегу океана, за членство в гольф-клубе, за новую яхту. К обычному жалованию так просто уже не вернешься. Короче говоря, легко в этот бизнес попасть, легко там оставаться, но очень трудно вырваться из порочного круга. Скоро ты начинаешь увеличивать количество часов в операционной и уменьшать время на консультации, осмотры и приемы, но при этом оправдываешь свои действия очень и очень рационально. Аборты калечат врачей, превращают их в алчных, кровожадных зверей. Способен ли врач на убийство? Еще как! Нет, конечно, не каждый хирург-гинеколог автоматически превращается в бандита с большой дороги в буквальном смысле слова. Не каждый. Но не снимайте подозрения с человека лишь на том основании, что он окончил мединститут. Вы почему-то думаете, что доктора нравственно выше и чище, чем остальное население. Это не так. Я по себе знаю.
Разговор продолжался еще около получаса, и Джейк с удивлением отметил про себя, что обсуждение идет совсем в ином направлении, чем он ожидал. Впрочем, он почувствовал, что начинает лучше разбираться в этих людях. Раньше Сью и Крис казались ему уникальными экземплярами, сохранившими человеческое лицо, несмотря на общение с невежественными, высокомерными фанатиками. Теперь, после того как лед первых минут растаял, враждебность с обеих сторон улетучилась, и Джейк задумался. Неужели он ошибался в этих людях, оказавшихся умными, образованными, заботливыми? Он вдруг осознал, что за все годы работы журналистом он встречался с десятками и сотнями самых своеобразных групп и движений, но впервые вот уже целый час доброжелательно беседует с противниками абортов.