Дитто выжидательно смотрел на Джейка, но тот не реагировал.
— Мы страшно переживали, когда все выяснилось про Сэлли. Я был просто вне себя. Долго винил во всем больницу, хотел поубивать их всех, чтобы знали. После того, как мы обратились в психологическую консультацию, стало получше, но я не могу перестать думать, что было бы, если все вернуть да сделать по-другому. Мы записались в очередь на усыновление. Даже странно: столько женщин делает аборты, а мы ждем уже три года без толку. Хочется закричать: «Остановитесь, спасите себя от страшных страданий, подарите нам великое счастье, и пусть ваш малыш вырастет в любящей семье, сытый и довольный». Всем было бы хорошо... Надоели все эти разговоры о нежеланных детях, когда мы умираем от желания иметь ребенка.
Дитто замолчал, и повисла пауза. Доктор Сканлон нисколько не беспокоился, а вот Джейк неловко заерзал в кресле. Наконец, психиатр кивнул мужчине в джинсах, который сидел на диване между «костюмами»:
— Клэй, как ты, готов?
Клэй отреагировал не сразу, как будто не расслышал. Он еще какое-то время продолжал сидеть, разглядывая разлохматившиеся шнурки на кроссовках, потом его длинные ноги зашевелились в поисках другого положения, длинные руки с длинными пальцами взметнулись с колен и обратно, длинная шея разогнулась, и узкое лицо с грустными глазами повернулось на уже давно замолчавший голос доктора. В этом пациенте была какая-то детская беззащитность, а его голос оказался медленным и слабым, как у людей, склонных к самоистязанию.
— Вы помните число? Я никогда не забуду число. Четырнадцатое июля тысяча девятьсот девяносто первого года. А ведь я это число выучил только через год, сначала даже не думал про это. Пришел однажды с работы — я в магазине работаю, — а моя жена лежит на полу, и рядом с ней пустой пузырек от снотворного. Я вызвал «скорую», они увезли ее в больницу, промыли желудок. Врач мне сказал: <<Мы поставили миссис Далингер на учет у психиатра как склонную к самоубийству». Мою жену — на учет у психиатра!
Клэй закрыл лицо руками, как будто вновь переживал ужас и недоумение того летнего вечера, потом встряхнул головой и продолжил:
— Когда я ее спросил, зачем она это сделала, она сказала, что прошел ровно год после аборта. Она даже обиделась, что я не вспомнил. А я и не думал, что надо запоминать подобные даты — это же не день рождения и не праздник. А она все шептала: «Наша малышечка уже начинала бы ходить...», а потом: «Она бы уже качала говорить «мама...». Не было никаких сил это слушать. Она не могла забыть, а из-за нее не мог забыть и я. Психиатры называют это «синдром одержимости», так?
Доктор Сканлон кивнул.
— Через пять месяцев после первой годовщины аборта она ушла от меня. Четырнадцатое декабря тысяча девятьсот девяносто второго года. Я пытался ее вернуть, а она заявила в полицию, будто я ее преследую, они взяли меня на учет и запретили приближаться к бывшей жене ближе, чем на 500 метров. Она отказывалась говорить со мной. Начала пить, колоться. Я пытался записать ее к наркологу, но она не пошла. А еще она сказала: «Чтобы забыть этот аборт, мне надо забыть тебя». Вот тогда-то она и заявила в полицию, будто я ее преследую, и они взяли меня на учет. А потом...
Клэй вдруг громко всхлипнул, потом весь съежился и замер секунд на двадцать. Взяв себя в руки, он вновь заговорил:
— А потом наступило четырнадцатое июля тысяча девятьсот девяносто третьего года. Вторая годовщина после аборта. Ее тело обнаружила соседка уже на другой день. Дверь в квартиру была не заперта. Она покончила с собой.
У Джейка было такое чувство, будто его наотмашь ударили по лицу. Все, кроме него, уже знали эту историю, и все же равнодушных взглядов тут не было. Даже у доктора Сканлона повлажнели глаза. Клэй опять заговорил:
— Я потерял ее, мою Джанет. Потерял из-за этого аборта.
— Джанет? Вы сказали «Джанет»? — неожиданно вырвалось у Джейка. Он тут же пожалел о своей несдержанности.
— Да. А что? — Взгляд Клэя посуровел, он смотрел исподлобья с подозрением и тревогой.
— Ничего. Ничего. Просто у меня была... одна знакомая... которую так звали... но это не она. Совсем другая Джанет. Простите меня. Продолжайте, прошу вас.
Клэй неуверенно взглянул на доктора Сканлона, потом опять на Джейка. Тот готов был провалиться сквозь землю. Единственное, что его утешало, что перед пациентами психиатра не было нужды заботиться о собственном имидже.
— Мы оба согласились, что надо сделать аборт, — все-таки продолжил Клэй. — Но я мог бы отговорить ее. Я просто не знал тогда. Правда, не знал. Богом клянусь, я даже не догадывался. Нам в