Джейк всегда брал этот «Вальтер» с собой, когда они с Доком и Крисом ездили охотиться на уток. Он заряжал его новыми девятимиллиметровыми патронами, вставляя только пару старинных. Он не хотел тратить такие реликвии на баловство. В последний раз он все новые расстрелял, и теперь оставались только драгоценные патроны 1943 года. Не так уж плохо, как может показаться: из тех десяти-двенадцати старинных патронов, которые он выпустил по уткам, не подвел ни один. Подумать только, оружие пятидесятилетней давности все еще стреляет. Легендарное немецкое качество. Он внимательно осмотрел пистолет, взвел курок, проверил патронник, заглянул в дуло, отвел затвор. Джейк почувствовал легкий аромат пороха, почти не заметный до этого из-за резкого запаха металла и смазки. Он хорошо почистил пистолет после той охоты, которая в итоге оказалась последней поездкой за город с друзьями.
Он разобрал пистолет, проверил все части, собрал, переложил из одной руки в другую. Так теннисист примеряется к ракетке после перерыва в тренировках. Он прицелился и «выстрелил» в центр водяной кровати. Как бы разлетелись по комнате брызги, будь пистолет заряжен! Джейк вспомнил, как они с Доком и Крисом привозили на охоту целый багажник двухлитровых пластиковых бутылей из-под газировки, наполняли их водой и расставляли на пригорке. Сколько было детского восторга у трех взрослых мужчин, когда пузатые прозрачные мишени с шумом взрывались, пораженные точными выстрелами! Док шутил, что, если в один ужасный день на них нападут двухлитровые бутылки с водой, шансов на победу в этой войне у бутылок не будет.
Джейк аккуратно вставил недостающие пять патронов в обойму. Восемь выстрелов. Обойма плавно вошла в ручку и с легким щелчком встала на место. Джейк задумался, потом открыл затвор и вставил первый патрон в ствол. Перевел пистолет в безопасное положение, положил перед собой. Интересно, кому был выдан этот Вальтер? Понимал ли этот офицер значение Третьего Рейха? Верил ли в идеи нацизма, в то, что они несут светлое будущее немецкому народу? Сколько мирных людей видели дуло этого пистолета у себя перед глазами? Скольких убили пули, вылетевшие из этого ствола? Кто знает, может быть, первый владелец этого пистолета служил в Освенциме. На его погоны и кобуру опускались хлопья пепла, кружившиеся над концлагерем, как серые снежинки, а он, привыкнув, не замечал их — ведь было столько работы. Он встречал вагоны с заключенными и грубо подталкивал в спину женщин и детей: их ожидали страшные врачи, которых нельзя и называть врачами. А потом он возвращался домой, целовал жену и обнимал сынишку, жил «обыкновенной» жизнью и никогда не упоминал, что зарабатывает на хлеб, участвуя в массовых убийствах беззащитных людей — женщин, детей, стариков... Где он теперь? Кто знает, может до сих пор жив... А если и умер, вопрос остается тем же: где он теперь?
Острая боль в шее напомнила Джейку, что ставки в игре поднялись. Он не просто заинтересовал некое лицо или группу лиц.
Он наступил кому-то на любимую мозоль, а потому надо быть готовым ко всему. Мэйхью и Саттер не могут пасти его всю, жизнь.
Придется защищаться самому.
Джек осторожно положил пистолет иа пол у кровати с пра-вой стороны и выключил свет. Он по привычке продолжал спать
справой стороны, хотя левая сторона пустовала уже четыре года.
Опять вспомнил про Джанет. Зачем?
Джейк резко опустил руку вниз, схватил «Вальтер», взвел ку-
рок больпшм пальцем и направил дуло в сторону открытой двери спальни. Повторив этот маневр трижды, он успокоился и попы-.
тался уснуть.
Только утром Джейк обнаружил, что на автоответчике есть сообщение от Олли Чендлера: позвонить ему в офис в шесть утра. На часах было 6:02, и Джейк поспешно набрал специальный номер, по которому соединение шло в обход оператора. Спину и шею ломило, но он решил ничего не рассказывать о вчерашнем происшествии, ведь тогда пришлось бы объяснять про Мэйхью и ФБР.