— Плотник из Назарета строит храм надежды, замешивает цемент вместе с апостолами и пророками, рыбаками и портными, крестьянами и пастухами, каменщиками и учителями, бизнесменами и врачами.
Крис оказался на берегу небесной реки, чьи бурные воды осеняли брызгами раскидистые деревья и скалы. Вдруг поток подхватил его, закружил и понес за собой по порогам и водопадам. В шуме воды Крис различил пение младенцев, дух у него захватило, как во время резкого спуска с горы, и он испытал невероятное возбуждение, сродни страху: он понял, что является частью чего-то необозримого, огромного, непостижимого, и с этой мыслью ухнул вниз с очередного водопада. Впрочем, его страх не был связан с опасностью, смертью, разрушениями — такие ужасы остались в мрачном мире. Крис покорился течению и задумался над своей скромной ролью в общем важном деле.
Мальчик, наделенный полномочиями небесного профессора в раю, в мрачном мире считался инвалидом, поскольку не мог жить, как все. Ему никогда не удалось бы разбогатеть, его не вынесли бы на обложку журнала «Тайм» с подписью «ЧЕЛОВЕК ГОДА». Бездушное большинство предпочло бы убить его еще до рождения или уморить плохим уходом вскоре после. В Царствии Божием ценность его жизни была настолько очевидна, что все эти «гуманные» способы обхождения с «неполноценным» членом общества казались страшной фантазией психически больного.
На земле этого мальчика не взяли бы даже на место четвертой скрипки, а в раю он, в белом фраке, стоял на месте дирижера й управлял целым оркестром. Музыканты не отрываясь следили за взмахами его палочки, зрители с восторгом внимали
чудесной мелодии. Линия между залом и оркестровой ямой куда-то пропала, и вот уже весь зал слился в единой симфонии, предназначенной для единственного и самого достойного Зрителя. До этого Крис не замечал Его присутствия, как рыба не замечает воды, в которой живет. Однако дирижер не сводил с Него своего взгляда и, заметив одобрение в Его глазах, улыбался и чуть заметно кланялся.
Крис перебирал струны на своем инструменте, волшебные звуки поднимались ввысь и соединялись с игрой остальных. Он даже не знал его названия, но чувствовал, что этот инструмент идеально подходит к нему, как если бы они родились вместе. Сидящая рядом девушка-виолончелистка и заиграла соло, после нее вступили двое с кларнетами, потом вновь зазвучал весь оркестр. Дирижер и музыканты чувствовали друг друга, как один организм, инструменты подчинялись дирижерской палочке, как солдаты — голосу командира, но в то же время не было ощущения муштры, все чувствовали себя свободными и вели себя непосредственно.
Что это за симфония? Звучала ли она раньше? Как он может играть без нот, если никогда не слышал ее? Крису показалось, что ей должно быть много-много тысяч лет, но в то же время он знал, что каждый раз она исполняется по-разному, а потому — впервые. Настал его черед играть соло, он откуда-то уже знал,, что ему будут подыгрывать удивительные духовые инструменты, похожие на флейты. Он поднялся по взмаху юного дирижера, тот с улыбкой кивнул. Единственный Зритель, ради Которого старались музыканты и дирижер, смотрел прямо на Криса с восхищением и одобрением, и волна искреннего счастья захлестнула оркестр. Господь благословляет их. Ныне и вовек. Может ли быть иной смысл жизни?
| Джейк ворвался в телефонную сеть больницы, вначале оглушив ‘ Словесным потоком регистратора, потом медсестру в приемном Ь покое. Ему нужен был конкретный доктор, и ради этого он вспом-к^щл все свои фирменные журналистские приемы: «У меня нео-Ж’тложное дело...», «Я звоню из Нью-Йорка...», «Это вопрос в выс-У шей степени конфиденциальный...» и, наконец, «Дело государ-«|?сгвенной важности!!!». Его перебрасывали с одного номера на дру-|1;Гой, пока не включили музыку, и вот уже пять минут Джейк вновь J И вновь терпеливо слушал начало «Маленькой ночной серенады». Хотя бы не разъединили, значит, надежда есть.
f, ,
— Марсдон слушает. Надеюсь, у вас действительно важное дело, мистер Вудс.
л/ ■ — Очень важное, доктор Марсдон. Спасибо, что согласились ; Подойти к телефону. Я звоню из Нью-Йорка...
— Да хоть из Сикстинской капеллк. Говорите короче, меня пациенты ждут.
—. Я звоню в связи с расследованием гибели доктора Грега Лоуэлла.
J Доктор Марсдон ответил не сразу.
— Я не собираюсь обсуждать этот вопрос с журналистами.
— Нет-нет, вы не поняли, я звоню не как журналист. Наш разговор будет не для печати. Дело в том, что я помогаю в расследовании лейтенанту полиции Олли Чендлеру из отдела убийств.